Чтение онлайн

Время замедлилось. Абель поднимал свой меч для очередной атаки, но я уже двигался. Мой клинок нацелился точно в сухожилие его левой ноги.

Удар достиг цели. Сталь прошла сквозь кожу и мышцы, перерезав связки. Абель зашипел от боли и рухнул на одно колено.

Но одновременно с этим его меч достиг моей груди. Я успел отклониться, но лезвие всё равно прочертило глубокую борозду по рёбрам.

Мы оба отскочили друг от друга, тяжело дыша. Абель с трудом держался на ногах, опираясь на свой меч. Левая нога почти не слушалась его.

— Достал, — сказал он, сплёвывая кровь. — Но это ещё не конец.

В его глазах появился новый блеск. Не просто решимость — что-то большее. Предвкушение.

— Давно я не использовал эти техники, — произнёс Абель, медленно поднимаясь. — Но ты заслужил увидеть их.

На трибунах кто-то закричал:

— Он готовится к «Молниеносному Расколу»! Этой техникой он убил Босса A-рангового Разлома!

Другой голос добавил:

— Если он использует и «Гнев Бури», то арену может разнести к чёртовой матери! Сделайте с этим что-нибудь!

Воздух вокруг Абеля начал сгущаться. Молнии больше не просто плясали вокруг его меча — они формировали сложные узоры, создавая в воздухе что-то похожее на рунические символы.

— Молниеносный Раскол, — произнёс он торжественно.

Двуручник засиял ослепительным светом. Абель поднял его над головой, и весь клинок превратился в сгусток чистой электрической энергии.

Затем он обрушил меч вниз.

Даже не на меня — просто вниз, в песок арены. Но от удара пошла трещина — не в камне, а в самом пространстве. Молнии раскололи реальность, создав зигзагообразный разлом, который несся прямо на меня.

Я видел эту атаку за секунду до её исполнения. Видел, как Абель напрягает определённые мышцы, как меняется его хват на рукояти.

Поэтому когда удар обрушился, я уже уклонялся.

Стойка Рассеивающегося Тумана в её чистейшем виде. Я не просто ушел от удара — я растворился под ним. Разлом прошёл сквозь то место, где я находился, рассекая воздух и врезаясь в дальнюю стену арены.

Камни посыпались вниз, а в стене образовалась трещина глубиной в несколько метров.

— Впечатляет, — признал я, материализуясь в стороне. — Но недостаточно.

Лицо Абеля исказилось от ярости. Он снова поднял меч, концентрируя ещё больше энергии.

— Гнев Бури!

На этот раз он не стал целиться в конкретную точку. Абель начал вращаться, создавая вокруг себя настоящий ураган молний. Электрические разряды били во все стороны, превращая арену в смертельную ловушку.

Толпа в ужасе попятилась от краёв трибун. Даже на расстоянии магические щиты зрителей начали трещать под напором энергии.

— Теперь тебе некуда бежать! — заорал Абель сквозь вой стихии.

Он был прав. Молнии покрывали всю арену, не оставляя ни одного безопасного места. Любая попытка уклониться приведёт к поражению разрядом.

Но прямая атака — тоже самоубийство.

Значит, нужно было действовать иначе.

Я ринулся прямо в центр урагана, туда, где находился Абель. Молнии обжигали кожу, но я продолжал двигаться.

В самом эпицентре бури была небольшая зона относительного спокойствия — там, где сам Абель контролировал магию. Именно туда я и целился.

Мой противник увидел меня в последний момент, когда я уже был рядом. Его глаза расширились от удивления — он не ожидал такой самоубийственной атаки.

Мой меч нацелился одновременно в несколько точек. Одним текучим движением я перерезал сухожилие на его правой ноге, затем — на правой руке. Он больше не мог ни стоять, ни держать оружие.

Но молнии всё ещё бушевали вокруг нас. Один из разрядов ударил меня в спину, заставив стиснуть зубы. Другой опалил левую руку.

Мы оба рухнули. Я — на ноги, но еле держался. Абель — на колени, истекая кровью из множественных ран.

Ураган молний стих. Воздух стал обычным, только пахло озоном и палёным мясом.

Меч в моих руках треснул. Обычная сталь не предназначена для таких нагрузок. Клинок держался на честном слове, готовый рассыпаться от малейшего прикосновения.

Я медленно подошёл к поверженному Охотнику и поднял с песка его двуручный меч. Тяжёлое оружие, но хорошо сбалансированное.

Абель тяжело дышал, стиснув зубы от боли. Кровь текла из ран, окрашивая песок. Он едва держался в сознании, но взгляд оставался ясным.

— Ты истощён, — сказал я спокойно. — Твоё тело тебя не слушается. Это конец.

Я поднял двуручник, готовясь нанести последний удар.

К моему удивлению, Монклер медленно начал подниматься. Каждое движение причиняло ему нестерпимую боль — это было видно по гримасе на лице. Но он упорно карабкался на ноги, опираясь о песок здоровой рукой.

Когда он наконец встал — качаясь, еле держась, но всё-таки встал — то развёл руки в стороны.

— Это был славный бой, — сказал он хрипло. — Я проиграл. Но как воин я ни за что не умру, стоя на коленях!

Я невольно усмехнулся. Давно не встречал таких противников — тех, кто сражается не просто за победу, а за честь.

— Достойные слова, — согласился я.

Я размахнулся двуручником, но удар пришёлся не по Абелю. Лезвие прошло в паре сантиметров от его лица, только от ветра он пошатнулся и потерял сознание, рухнув на песок.

Арена погрузилась в мёртвую тишину. Десятки тысяч зрителей не могли поверить в увиденное. Абель Энтрайен Монклер — легендарный воин, глава боевого крыла одного из сильнейших кланов — лежал поверженный на арене.

А над ним стоял какой-то простолюдин C-ранга.

Тишина длилась несколько секунд, а затем арена взорвалась рёвом. Одни кричали от восторга, другие — от возмущения. Кто-то не мог поверить, кто-то требовал повтора боя.

Но судья молчал. Никто не объявлял победу.

— ТЫ ДОЛЖЕН УБИТЬ ЕГО! — раздался голос с одного из балконов.

Я обернулся и увидел мужчину лет тридцати в зелёных одеждах клана Крофт. Он стоял у ограждения, яростно размахивая руками.

— Клан Монклер не снял свои обвинения! Поэтому бой не закончен!

Ещё несколько голосов поддержали его. Видимо, не все были довольны именно таким исходом поединка.

Я усмехнулся и поднял двуручник, демонстративно осматривая лезвие.

— Это ваши законы, не мои, — сказал я достаточно громко, чтобы меня услышали на трибунах. — Мой противник славно сражался. Я давно не видел столь доблестных воинов. Такие — редкость в этом мире, поэтому из-за подобной глупости ему не стоит умирать. В подобном нет чести.