Чтение онлайн

— Итак, смотрите, первым делом мы должны провести ревизию брюшной полости. Осмотреть все её уголки. Через такой доступ сделать это будет трудно, но нужно хотя бы оценить состояние органов, которые находятся рядом с желудком, — объяснил я. — А именно: поджелудочную железу, печень, двенадцатиперстную кишку и селезёнку.

Все эти органы находятся рядом друг с другом. Практически вплотную. Тем и опасен рак желудка. На поздних стадиях опухоль может прорасти в соседние органы, и тогда на них попадёт желудочный сок.

— Судя по тому, что мы видим, проблем с другими органами нет, — ответил я. — Значит, пора переходить к следующему этапу. Видите, чем прикрыты внутренние органы?

— Э-э-э… — протянул Разумовский. — Вы об этом?

Он указал взглядом на сальник.

— Всё верно. Это образование, чем-то похожее на желтоватую штору, накрывает собой те органы, к которым нам с вами нужно пробраться. Поэтому мне придётся сделать несколько разрезов, чтобы убрать его и приступить к основной части операции.

Частично сальник я уже удалил, когда проникал к желудку, но теперь нужно доделать всё, что осталось.

Удалив сальник, я продолжил операцию, попутно объясняя Разумовскому каждую деталь. Убрал сальник, поднял двенадцатиперстную кишку, которая напрямую связана с желудком, а точнее — с его выходным отверстием.

Затем наложил зажимы, чтобы предотвратить попадание соляной кислоты в брюшную полость, и принялся удалять орган. И всё-таки я принял решение сохранить почти половину желудка. Да, это рискованно. Да, из-за этого может возникнуть новая опухоль. Но у меня есть козырь в рукаве. И я им однажды уже пользовался.

Как только большая часть желудка была удалена, я принялся отрезать ненужные сосуды. Теперь такого количества крови органу не понадобится. На всякий случай перепроверил удалённые ткани и нашёл там язву. Обошлось, кровоточить она не начала.

Но я перестраховался и закупорил все возможные сосуды в этом месте. Иначе прорыва язвы нам бы избежать не удалось.

Пора перейти к ещё одному, не менее важному шагу.

— Стойте, Алексей Александрович! — запаниковал Разумовский. — Что вы делаете?! Что вы из него достаёте?

Александр Иванович испугался, когда понял, что я вырезаю из тела дяди небольшие плотные образования. Со стороны это выглядело так, будто я делю его на куски мяса. Скорее всего, главный лекарь так и подумал. Но на самом деле смысл моих действий был в другом.

— Удаляю лимфатические узлы, господин Разумовский, — ответил я. — Их нельзя оставлять ни в коем случае, поскольку злокачественные опухоли в первую очередь поражают именно эти образования.

— Вы уж простите, не посчитайте меня каким-то неучем, но я не совсем понимаю, что это вообще за органы такие. Зачем нужны эти лимфатические узлы?

В который раз убеждаюсь, что лекарская магия сильно разбаловала местных «врачей». Расслабила их, из-за чего те мигом потеряли мотивацию исследовать человеческий организм. Наверное, даже местные патологоанатомы, регулярно проводящие вскрытия, до конца не понимают, что это за шарики находятся по всему человеческому организму.

— Лимфатические узлы — это место, где происходит созревание лейкоцитов, — ответил я.

Проклятье… Так ведь он даже не знает, что такое клетки!

— В общем, эти органы отвечают за иммунитет человека. За его способность бороться с простудами, пневмониями, циститами и прочими заболеваниями, вызванными вирусами или бактериями, — максимально просто постарался объяснить я.

Можно было углубиться ещё сильнее, но тогда у главного лекаря в голове возникнет каша. А ведь он даже не догадывается, что у нас в организме гораздо больше сосудов, чем думают местные лекари. Артерии и вены знают все. Но про лимфатические сосуды пока что никто ничего не выяснил. А это — очень важные каналы. В норме они транспортируют лимфу и иммунные клетки.

А в случае, если у человека возникает онкология, по этим сосудам «путешествуют» кусочки опухоли. Так и происходят первые этапы метастазирования.

— Всё, — выдохнул я. — Часть желудка убрали, лимфатические сосуды удалили.

— Можем завершать? — с надеждой спросил Разумовский.

— Не совсем. Мы не можем быть уверены, что опухоль не дала отдалённых метастазов, — ответил я.

Плюс ко всему, я не удалил весь желудок, так что в оставшихся тканях запросто могли сохраниться злокачественные клетки.

— Сейчас я проверну трюк, который уже делал с братом господина Кораблёва, — сказал я, затем снял одну перчатку и коснулся опухоли, что лежала на нашем хирургическом столе.

Заставил магию опознать эти клетки. А затем дал команду обратному витку уничтожить в организме дяди всё, что сходится с этой опухолью.

И почувствовал, как моя мана сильно сократилась.

Ага! Не зря я это сделал. Видимо, метастазы всё-таки уже успели попасть в кровоток. Но теперь дяде больше ничего не грозит. Я сделал всё, что мог. Ему остаётся только восстанавливаться.

Сшивать разрезанный желудок, благо, не пришлось. Достаточно было подтянуть его концы друг к другу и «спаять» их лекарской магией. Да и все остальные повреждения, нанесённые организму в процессе операции, мы с Разумовским убрали за счёт своих сил. В том числе и операционную рану.

После этого мы перенесли Олега Мечникова в одну из палат и прошли в кабинет главного лекаря, чтобы подвести итоги.

— Милостивый Грифон… — массируя себе виски, произнёс Разумовский. — Я думал, что не переживу эту операцию. Мне как-то мой учитель предлагал стать патологоанатомом. Не стану юлить, Алексей Александрович, мне в морге сразу же стало плохо. Как только он начал вскрывать тело, я сразу же потерял сознание. Понимаю, хвалиться тут нечем, но факт остаётся фактом.

— Однако сегодня вы очень хорошо держались, — подметил я. — А наблюдать за тем, как режут живого человека, гораздо страшнее, чем присутствовать при вскрытии мёртвого.

Хотя многие со мной поспорят. Когда я учился в медицинском университете, трупы меня совсем не пугали. Анатомичка, препарирование, вскрытия — всё это мелочи. Но на операциях в те времена мне и самому порой было не по себе. Труп-то ничего не чувствует. Но когда понимаешь, что на столе лежит живой человек и его жизнь зависит от мастерства хирурга и его скальпеля… Это заставляет многое переосмыслить. Чтобы быть хирургом, нужно иметь стальные нервы. Не каждый на это способен.

Я, если честно, никогда не думал, что буду оперировать людей. Но в этом мире всё перевернулось с ног на голову. Приходится на ходу обучаться тому, что я никогда не делал.