Чтение онлайн

Я ожидал увидеть всё, что угодно, но то, чему стал свидетелем, поразило меня до глубины души. Огромное ярко освещённое помещение, стены которого буквально ломились от всевозможных образчиков оружия. Все окна наглухо задрапированы, две двери закрыты; та, в которую я вошёл, тут же была заперта на засов застывшим возле неё охранником в полном доспехе. Но всё это было понятно и объяснимо, странности были в другом. В центре величественного зала стояли три стола, образовывая букву "п", причём её соединительная перекладина была значительно меньше остальных. Столы буквально ломились от снеди, от количества же и разнообразия спиртного рябило в глазах. За столами в самых вольных позах восседали мужчины рода. Кто в доспехах, кто в одной пододёвке, а отец и вовсе расположился в махровом халате. Ему не хватало только шапочки, чтобы я почувствовал себя в купели в процессе очередной офицерской пьянки у какого-нибудь захолустного градоначальника. И ещё этот шум разговоров, перемежаемый смехом и ни с чем несравнимым звоном соприкасающихся кубков.
– "Неужели это - Совет Рода!? Конечно, я никогда раньше не был на совете по причине крайнего малолетства, но представлял его себе как-то... иначе. Совсем иначе. Возможно, Малый совет у альт в свете увиденного покажется мне не таким уж и диким".

Мои думы были прерваны зычным голосом Натана, восседавшего через несколько мест от отца: начальник охраны возвестил о прибытии на Совет господина баронета. Все присутствующие тут же умерили громкость бесед, и начали подниматься. Последним встал отец, и, как опытный дирижёр, вскинул вверх свой кубок, чем вызвал такую же реакцию остальных сородичей.

– Поднимаю этот кубок в твою честь, сын! Ты только прибыл, а уже многое сделал для нашего рода. За хорошее начало!
– и старик одним махом опрокинул в себя содержимое совсем немаленькой ёмкости. В зале зашумели, загалдели, раздались поощрительные выкрики, забулькало спиртное, изливающееся из разномастной тары в утробы мужской части рода эль Дарго.

Отец, между тем, указал мне на место рядом с собой, до того свободное. С другой стороны от него восседал незнакомый мне уже немолодой чародей (что он именно чародей, я безошибочно определил по глазам), чуть дальше расположился ещё один воин. Натан оказался через одно место с моей стороны. Меня проводили на место хлопками по столу металлическими кубками. Я сразу понял намёк, чай не первый раз оказываюсь на подобных сборищах. Естественно, не на родовых советах, а на банальных застольях, каковым, собственно, являлось это шумное мероприятие. Я подхватил уже полных кубок, и встал, воздев его над головой.

– За вас, братья, за вас, отец! Хочу, чтобы вы все знали: я убил за честь рода, нашу с вами честь, не один десяток наглецов, и, будьте уверены, убью ещё больше, но наш род будет жить!
– мой тост братья встретили одобрительным рыком в несколько десятков лужёных глоток. Алая жидкость полилась сначала в желудок, а затем разлилась по крови, и я впервые за все эти дни почувствовал себя дома. Более того, я был сейчас в своей стихии, привычной и желанной, с родством которой могло спорить лишь моё увлечение мечным боем.

О пользе спиртного

И опять было пробуждение, и опять совсем не лёгкое.
– "Как же хорошо было вчера вечером, и как же плохо теперь, с утра! А тут ещё что-то сжало горло, почти перекрыв дыхание. Что за...", - последнюю мысль я прохрипел уже вслух. Воздуха не хватало, я попытался освободить горло, но чья-то рука сжала его ещё сильней, вынудив меня оставить попытки вырваться из захвата. Но только для того, чтобы оценить диспозицию, увидеть врага в лицо и понять, что я могу ему противопоставить: моя мечущаяся натура не терпела бессмысленной сдачи в плен.

– Что бы такое с тобой сделать, котик, чтобы ты перестал так надираться алкоголем?
– прозвучал, между тем, у меня над ухом очень знакомый женский голосок, край глаза выхватил знакомую обстановку моей комнаты, и всё встало на свои места. Враг определился, диспозиция тоже, оставалось понять, что я могу сейчас противопоставить своей возлюбленной. Сдаваться на её милость я не собирался.

– Я не надирался. Я участвовал в семейном совете, - прохрипел я, внешне демонстрируя полузадушенность, на самом же деле вполне нормально соображая и пытаясь найти выход.

– У меня очень хорошее обоняние, Вереск, я в деталях могу рассказать, чем ты занимался вчера вечером. Очень сомневаюсь, что выпивая подобные напитки и в таких количествах, ты был в состоянии что-либо обсуждать, - подумав секунду, она сочла нужным добавить.
– Даже на семейном совете.

– Спроси у Солнышка, она скажет...
– продолжал я пускать пыль в глаза своей женщине.

– Ну-ка, ну-ка, а отсюда поподробнее. Что за Солнышко, и что она может мне рассказать?
– в голосе возлюбленной появились шипящие нотки.

– Хватит издеваться, женщина. Ты прекрасно знаешь, что в некоторых ситуациях дворянину просто невозможно не пить, - я начинал терять терпение.

– Ты не ответил на вопрос.

– Ответ ни на что не повлияет. Отпусти.

Виктория отпустила, встала с кровати, где всё это время лежала, прижимаясь ко мне своим телом, на этот раз, кстати, облачённым в домашнюю одежду, и в задумчивости прислонилась спиной к стене, не сводя с меня серьёзного взгляда. В её глазах не было и намёка на шутку или игру. Я вскочил с кровати, сделал несколько движений, разминая затёкшую шею; только после этого мой взгляд впился в возлюбленную и больше от неё не отлипал.

– Ты не играешь, - констатировал я.

– Я пытаюсь отвадить тебя от спиртного, но никак не могу найти подходящего способа. Раньше мне с подобной проблемой сталкиваться не приходилось, я, напротив, поощряла человеческих мужчин в этом пороке: в подпитии у них лучше развязывался язык. Порой в таком состоянии из мужчины удаётся вытащить гораздо больше, чем под пыткой.

Подобная постановка вопроса заставила меня самого задуматься. Я сел обратно на кровать и закрыл глаза. Когда я, спустя несколько ударов сердца, их открыл вновь, женщина не сдвинулась ни на миллиметр, продолжая изображать каменное изваяние.

– Второй расслабляющий фактор для мужчины - это женщина. Когда говорят инстинкты, мозг отключается. Если же оба фактора объединяются в одном месте и в одно время, мужчина почти всегда рассказывает всё и даже больше.
– Каждое следующее слово буквально припечатывало меня к своему месту. До меня только сейчас начинал доходить подлинный масштаб проблемы, стоящей перед возлюбленной. Она же ещё не закончила, видно, решив добить меня окончательно, посему в довесок припечатала.
– В этой жизни я абсолютно доверяю только себе, своим сёстрам, и тебе. Ты мог уже оценить масштаб моего доверия, я рассказываю наиважнейшие вещи, вокруг которых крутится политика альт в отношении людей, даже помогла тебе сориентироваться на нашем Малом Совете. Ты знаешь многое такое, чего не знают теневые службы людей и даже наши проверенные человеческие друзья. При всём при этом я не могу постоянно быть твоей нянькой. У тебя есть предложения?

– Нет. Это всё слишком серьёзно. Мне нужно подумать.

– А для этого тебе, наверное, необходимо ещё раз посовещаться с родными и с "Солнышком"?
– к моей альте возвращалась игривость и язвительность, что на этот раз я счёл добрым знаком.

– Не бери в голову. Женщина появилась до попой... совета. Её послал отец, чтобы меня разбудить после нашей с тобой поездки по гостям. У меня сначала, как ты и говоришь, включились инстинкты, я начал за ней по привычке ухаживать, и только потом вспомнил о твоём существовании.
– Я невольно поморщился, вспоминая своё не слишком красивое поведение.
– Хотя нет. Там дело было не в инстинктах, а в голове: после работы чувствующим что-то там сдвинулось, я не сразу вспомнил, кто я и где нахожусь.