Чтение онлайн

– Куда ты, брат?
– окрикнула меня Рыся. За эти два дня многое разрешилось в наших с ней отношениях. Прошлым вечером, после измотавшего нас всех суматошного дня, я запретил ей заступать ночью в караул. Это окончательно выбило её из колеи, она не понимала, что я от неё хочу и зачем сначала изматываю, а затем вдруг даю отдых. Пришлось объяснять, что нормальный офицер должен проявлять заботу о своих воинах; она же сейчас не в состоянии нормально нести службу, и толку от неё в карауле никакого. Это не разрешило полностью её недоумения. Пришлось пересказать ей кое-что из нашего с Викторией разговора, подчеркнуть, что даже изматывающие и жестокие наказания, в конечном счёте, закалят её характер и тело ещё более, приучат к воинской дисциплине, вобьют наиважнейшие правила поведения воина. В общем, она ушла отдыхать задумчивая, опять кусая губу, а с утра пришла собранная и готовая выполнять любые приказы: мой авторитет в её глазах вырос до поистине заоблачных высот.

– Куда-нибудь подальше от этих пустых разговоров. Пойду, кого-нибудь... подышу свежим воздухом. Передай В... миледи эр Альянти, чтобы меня не ждала, сразу ехала в поместье, - на этот связный монолог у меня ушли остатки душевных сил, и следующие несколько минут я наслаждался обманчивым покоем ночного города. Ещё через некоторое время стало понятно, что Виктория меня послушалась. Я был один, был совершенно свободен от долга перед родом, от необходимости помогать возлюбленной, от всех этих опостылевших интриг.

"Вот и отлично! Нужно срочно кого-нибудь проткнуть мечом, или, хотя бы, просто хорошенько подраться. Ещё можно выпить. Выпить...", - я огляделся по сторонам вмиг ставшими осмысленными глазами, поймал случайного прохожего за шкирку, и потребовал проводить меня до ближайшего кабака. Пришлось его хорошенько потрясти, чтобы он перестал сопротивляться и послушно выполнил мою настоятельную "просьбу".

Кабак я узнал сразу; для этого мне не понадобилось даже визуального с ним контакта. Прохожий вежливым пинком был отправлен в обратную сторону, вроде бы я даже от радости кинул ему какую-то мелочёвку. Дальше всё происходило по отработанной схеме: проверка клинков, хорошо ли они выходят из ножен, подтяжка ремней поножей, проверка крепежей шлема. Дальше - только вперёд.

Вышибала на входе оказался первым, кто подвернулся под мои зудящие в предвкушении хорошей драки руки. Он как раз вышибал кого-то из заведения, и неудачно попал головой вышибаемого аккурат мне в поножи. Я не стал даже уворачиваться, просто встретил голову вышибаемого закованным в металл бедром чуть выше колена, а дальше просто прошёл по бессознательному обидчику в сторону обидчика вполне сознательного. Собственно, верзила сам осознал свою роковую ошибку и не особо сопротивлялся; посему я приложил его не мечом, а всего лишь кулаком в латной перчатке. Когда вышибала поднялся, в самом центре его лица красовались отпечатки чешуек брони, слепок получился ювелирным. Но верзила лишь ощерился беззубым ртом, и только когда я отвернулся, нагнулся, чтобы сплюнуть остатки зубов. Паршивец прекрасно понимал, что со знатным воином шутки плохи, и он ещё легко отделался.

В кабаке воняло отвратительным спиртным и не менее отвратительными миазмами потребляющих его личностей. Я втянул этот горьковатый воздух, и впервые за два прошедших дня почувствовал себя спокойно и умиротворённо, словно вдыхал воздух подлинной свободы.

– Вина!
– гаркнул я на весь зал, присаживаясь за первый подвернувшийся столик. Стол был занят, но я провёл своей дланью над всеми сидящими за ним горожанами.
– И этим добрым господам тоже! Я угощаю.

Стоит ли говорить, что меня сразу приняли за своего в этой пёстрой компании. Мне повезло попасть за стол с молодёжью, работающей подмастерьями у местных кузнецов и празднующей здесь чьё-то продвижение по службе. Я только-только нашёл контакт с ребятами, только начал расспрашивать их о местной торговле оружием, когда в зал начали просачиваться люди в хорошо уже знакомых мне и изрядно набивших оскомину оранжевых плащах.

– Опять эти представители Х... Совета магов, - скривился я.

– Длани Совета магов, - тактично поправил меня молодой подмастерье, заворожено и с каким-то благоговением в глазах наблюдая за образованием из разрозненных чародеев боевого построения.

Построились они лицом к столу, что был расположен через два от нас, ближе к центру заведения. Окрик предводителя пятёрки потонул в шуме веселящегося люда, и я видел лишь, как из-за стола спокойно поднимается статный мужчина в кожаной куртке серо-стального цвета, блестящей металлом и расшитой на рукавах чёрными с серебром нитями узоров. Из-под куртки торчали полы кольчуги; подбитые металлом сапоги переходили в поножи, а за поясом красовалась широкая сабля в потёртых ножнах. Я почему-то сразу ощутил сродство с этим воином, он был чем-то отдалённо на меня похож... кроме облачения, конечно. А ощутив сродство, сразу стал натягивать шлем, ибо в воздухе запахло хорошей дракой.

– Вы хотите задержать меня!? Капитана гвардии Совета Магов?
– мужчина говорил очень громко, сочным басом, легко и непринуждённо перекрывая шум питейного заведения.

На это замечание чародей что-то сказал, и его слова опять потонули в шуме: в отличие от гвардейца он не привык к громкой речи. Тогда воин вдруг обвёл зал цепким взглядом, и прокричал, на этот раз уже в полный голос.

– Эй! Есть тут благородные дворяне, братья по оружию? Пятеро на одного - слишком плохой счёт, предлагаю его поправить.

Едва только окрик воина закончил звучать в сводчатом зале, все разговоры и весь шум вдруг пошли на убыль и как-то резко стихли. Все присутствующие в заведении буквально прилипли к своим столам, боясь лишний раз поднять глаза, чтобы не показать своей нелояльности. Я смотрел на это и тихо зверел.
– "Это что же получается? Маги просто приходят, берут кого захотят, а простые люди и дворяне сидят на заднице и даже ухом не ведут!? Да у нас бы все воины в кабаке тут же встали на защиту своего!" - А ещё я вдруг с удивлением осознал, что вот уже больше месяца не дрался на дуэлях (избиение самозванца не считалось). Это было поистине немыслимо для гвардейца, в гарнизоне бы меня точно засмеяли, обвинив в излишней кротости.
– "Нет, такого повода упускать нельзя!"

Я демонстративно встал; с тихим, но отчётливо различимым в повисшей тишине шелестом гномские клинки покинули ножны, выцеливая себе жертву среди чародеев.

– Вижу, в Глации почти не осталось благородных, - буднично сообщил я, окидывая задумчивым взглядом присутствующих в зале воинов при оружии, некоторые из которых от моих слов вздрогнули, словно получили удар плетью.
– Так что я в вашем полном распоряжении, господин гвардеец.

Чародеи тем временем недоумённо перевели взгляд на нового противника, и главарь пятёрки холодно мне улыбнулся.

– И по тебе, веронец, плаха плачет. Мало мы вас били в прошлом, много будем бить в будущем.

– Не играй словами, чароплёт. Вы били магов. А гвардейцы били вас. Так было, и так будет, - чуть ли не нараспев продекламировал я. В душе уже разгоралась холодная ярость, при которой я мог думать даже лучше, чем в обычном состоянии.

– А ты, капитан, лучше подумай над своим поведением. Сам сдохнешь, так ещё и других под плаху подведёшь, - между тем продолжал вещать чародей, обращаясь уже к воину. Тот ответил лишь презрительной улыбкой, даже не сочтя нужным опровергать последний "аргумент": подобные доводы не способны были преодолеть броню чувства чести дворянина. Тогда маг решил окончательно припечатать.
– Это называется сопротивлением аресту и помощью в таковом. И за это по головке не гладят.

– Ой, ли? Сопротивление аресту - это когда после драки арестовывают. А когда некому арестовывать? Так что пока я вижу лишь, как пятеро магов пытаются оскорбить и склонить к дуэли благородного воина, а попутно умаляют честь веронского гвардейца, - заточенная под дуэли логика тут же подсказала мне идеальный ход.
– Так что на правах оскорблённого я требую немедленного удовлетворения.
– У главы пятёрки отвисла челюсть от убийственной логики моего довода.
– Да, да, именно от вас, уважаемый чародей, - не знаю, как вас по имени, - вы даже не удосужились представиться, сразу начали оскорблять.