Чтение онлайн

— Не злись. Сама не понимаешь, какие возможности открываются перед тобой после этого обряда.

— И какие же?

— Будучи связанной кровным родством с Духом леса, ты сможешь беспрепятственно проходить сквозь любые лесные угодья вместе со своими спутниками.

— Даже так? Как интересно.

— Более того — любая лесная нечисть, почуяв в тебе древнюю кровь, не тронет родню Лесных Духов.

— Ну вот это вообще замечательно. А что, правда так чувствуется моё с Вами родство?

— Да, дитя. Ты теперь — наша кровь и плоть, и этого уже не изменить.

— Ну спасибо!

Замок Селот на поверку оказался просто огромным. Нет, конечно же, читая исторические романы, я представляла себе нечто подобное. Но не могла и подумать, что сама окажусь когда-нибудь внутри эдакой бандурины. Всё как в книгах — куча башен, высоченные каменные стены, тьма тьмущая охраны.

Сам нол встречал маленький отряд в воротах замка. Что, несомненно, являлось великой честью для нас, недостойных.

Приняли нас в замке хорошо. Спутники тут же разбрелись кто куда, споро кинувшись исполнять свои, изрядно запущенные в период их отсутствия, обязанности, челядь разбежалась. В итоге в один прекрасный момент мы с Морри оказались посреди громадного замкового двора совершенно одни. Но нам не привыкать. Быстро сориентировавшись, выспросили у первого же отловленного слуги местонахождение кухни и, наскоро там поужинав, синхронно увалились спать.

Жизнь замка текла по-деревенски размеренно. Мы с Морри довольно быстро адаптировались, и теперь старались принять посильное участие в этой самой жизни, помогая то тут, то там. Ну, по крайней мере, стараясь не особо мешать. Спутников мы практичеки не видели — кто-то удалился по делам в дальние владения, кто-то был слишком занят, чтобы общаться с двумя юными тунеядками. Дни пролетали незаметно, в душе царило непривычное после полного приключений путешествия умиротворение.

В один из таких вот дней я, наскоро позавтракав, привычно направилась в сторону конюшен, вполголоса костеря Морку, как всегда проспавшую все утренние обязанности, и сетуя, что теперь вместо одной лошади придётся убирать за двумя. У нас вошло в привычку самим ухаживать за своими коняшками, а отговариваться перед хозяевами подругиной сонливостью было неудобно — и так мы у них на шее прочно засели. Потому, не обращая внимания на царящее во дворе необычное для столь раннего часа оживление, я морально готовилась к очередному удвоению физических нагрузок, пока ноги сами несли меня в нужном направлении.

Оказавшись, наконец, в освежающей прохладе громадного продолговатого строения, не останавливаясь прошествовала к пятому по счёту стойлу, со дня прибытия закреплённому за моей серой в яблоках кобылой, стремясь поскорее покончить с этим грязным делом и заняться чем-нибудь более приятным. Нет, я, несомненно, люблю лошадей, но вот как-то не очень тепло отношусь к продуктам полураспада, выделяемым оными в просто невероятных количествах.

Остановившись напротив искомой калитки, я пару минут тупо пялилась в сумрак, пытаясь решить в уме непростую задачу — как за ночь моя миниатюрная и почти кроткая кобылка могла превратиться в здоровенного огненно-гнедого жеребца, в данный момент увлечённо грызущего запертую на засов дверцу и косящего на Эльку недобрым взором?

Придя, наконец, к выводу, что вероятность подобной метаморфозы без магического вмешательства — а его здесь в упор не ощущалось — практически равна нулю, осторожно приблизилась к уже изрядно пожёванной калитке и застыла в нерешительности. Потом ещё раз внимательно пересчитала стойла. Всё верно, это как раз пятое. Где же моя лошадь? И, главное, что это за зверюга вольготно расположилась на её месте?

Размышления мои были грубо прерваны повелительным окриком:

— Девочка, я бы на твоём месте не подходил так близко к Граду — он чужих, конечно, любит, но в чисто гастрономическом плане.

Обернувшись на голос, я с удивлением встретилась взглядом с бездонно-пасмурными — и до боли знакомыми — глазами.

На несколько долгих мгновений в помещении воцарилось молчание. Я переводила дух, стараясь унять, как мне казалось, невероятно громкий стук сердца. Ну как же, вот он, повелитель грёз, рыцарь без страха и упрёка, прынц на неважнокакоймасти коне! Стоит передо мной, удивлённо вглядываясь в лицо вашей покорной слуги и, видимо, старательно пытается припомнить, где же он раньше мог видеть эту наглую физиономию. Резонно предположив, что воспоминания вряд ли окажутся приятными, я поспешила отвлечь молодца, склонившись в глубоком поклоне, который неоднократно наблюдала у служащих в замке крестьян, и промямлила нечто вроде «здравияжелаювашество». Маневр имел успех — из глаз блондинчика исчезла пелена задумчивости, и я даже удостоилась небрежного кивка:

— Так что ты делаешь возле стойла моего коня, милая? — милая… Приятно, блин!

Так, отставить лирику. Лицо попроще — местные крестьяне интеллектом блистают редко, надо соответствовать выбранному образу, коль скоро меня приняли за одну из них. Что, в общем-то, неудивительно: как и обычно перед грязной работой, я напялила на себя непритязательную рабоче-крестьянскую одёжку из грубого некрашеного льна, волосы заплела в косу, пришпандёрив в финале кокетливый ярко-оранжевый бантик. Завершали образ увесистые башмаки приятного грязно-коричневого колера. Гламурненько, в общем. Конечно же, это была не единственная одежда, находящаяся в моём распоряжении. Сразу по прибытии нам с Морри выделили несколько вполне приличествующих статусу заморских гостий нарядов, но заниматься в них работой было до ужаса неудобно, и я выпросила у служанки парочку простых одеяний.

— Дык… Мы тут эта… Прибраться смотритель послал, господин. Лошадок почистить, корму им дать, — старательно коверкая слова на здешний манер, пролепетала я, буквально утонув в ласковом свете Ниловых глаз. Сердце пело что-то меланхолично-романтическое, в голове воцарился лёгкий сумбур.

— Так ты приставлена к конюшне?

— Ага, точно так. Ещё на кухне иногда помогаю, за огородом смотрю опять же, садовнику когда подсоблю, — начала перечислять я, старательно загибая пальцы и в завершение выдав на редкость глупую улыбку. Частично от переизбытка чувств, больше же окончательно входя в образ. — Смотритель-то в замке зело строгий. Коли не сделашь чего — ругается злобно и мудрёно. Отчитыват — ажно так стыдно, лучше другой раз всё выполнить в лучшем виде.

Нил благосклонно внимал моему бессвязному лепету, рассеянно улыбаясь каким-то своим мыслям. Какой же он красивый, когда так трогательно покусывает нижнюю губу… Ах! Вот бы ещё узнать, о чём он думает.

— А скажи-ка, милая, мы с тобой раньше не встречались? — узнала, блин! К ияссу такие исполнения желаний — иногда лучше оставаться в неведении.

— А благородный лаби уже бывал у нас? — с подобострастной улыбкой, втайне надеясь на отрицательный ответ.

— Да, в прошлом весконе. И в позапрошлом тоже. Ваш хозяин — друг мне.

Попала, лихорадочно пронеслось в голове. Ничего, где наша не пропадала?

— Ну дак я-то, майлорд, всего седьмой месяц как в замке служу — я такая радая, что благородный нол меня в услужение взял, такая радая, какая честь… — уже на автопилоте вещала я, боязливо пятясь под пристально-изучающим взором.

Блондин не отставал, и со стороны, думаю, наши перемещения напоминали па диковинного танца. Шагали мы синхронно и в одну сторону: я — постоянно запинаясь о как назло подворачивающиеся под ноги вылезшие доски настила, Нил — плавной кошачьей поступью, умудряясь не только не отставать, а медленно, но верно идти на сближение. Выражение глаз красавчика неуловимо менялось. Теперь в них пылало серебряное пламя, заставляя меня тихо паниковать — чего это он, а?!