Чтение онлайн

Я вцепилась в его плечи, а его рука скользнула вниз по моему боку и обхватила бедро чуть ниже колена, вызвав у меня волну мурашек.

Отстранившись от моих губ, он тяжело вздохнул, - Я сказал себе, что сегодня буду вести себя прилично.

Я сжала его плечи, сминая ткань рубашки, — Ты не...

Он поцеловал меня в щёку, -Ну, я собирался вести себя как джентльмен.

— Почему? — спросила я, удивившись сам себе.

— Чёрт. Хороший вопрос. — Его губы коснулись моей шеи, а я откинула голову на стену. — Я даже не уверен.

Я ахнула, почувствовав, как его язык коснулся того места, где бешено колотился мой пульс.

— Я просто не могу держать руки при себе. — Он приподнял мою ногу так, чтобы прижаться бёдрами к моему животу, и, о боже, от охватившей меня боли я чуть не заплакала. — Чёрт, — застонал он, уткнувшись лицом мне в шею. — Это не помогло.

Моя грудь резко поднялась и опустилась. — Нет, это не так.

Из его груди вырвался глубокий стон, и я почувствовала, как его рука на моём бедре сдвинулась и скользнула под подол юбки. От прикосновения его ладони к моей обнажённой коже меня затрясло, и из моих приоткрытых губ вырвался тихий стон, но это было ничто по сравнению с тем, что произошло дальше. Он провёл рукой вверх и обхватил мой зад, одновременно придвигаясь бёдрами. В ответ мои мышцы сжались.

Он провёл губами по моей шее, нашёл мой рот, а его рука сжала мою ягодицу. Этот поцелуй потряс меня, и я почти не сомневалась, что остановлю его, если он спустит с меня трусики и возьмёт меня прямо у стены. Одна только мысль об этом обжигала мою кожу и сводила с ума.

Я почувствовала к нему непреодолимое влечение.

Он замедлил поцелуй и вытащил руку из-под моего платья, - Хорошо, — пробормотал он. — Я сказал себе, что не буду делать этого сегодня вечером.

Я открыла глаза, едва различая его черты в мягком свете, падавшем с лестничной площадки. Моё сердце бешено колотилось. Я хотела сказать ему, чтобы он не обращал внимания на то, что сам себе наговорил. У меня между ног было влажно, я была готова и желала его. Я хотела его.

Колтон опустил мою ногу и прижался лбом к моему лбу. Его грудь вздымалась так же часто. Я ничего не сказала, пока мы оба пытались взять под контроль то, чего требовали наши тела, но с его стороны было разумно притормозить.

Всё происходило так быстро, и я знала, что ситуация может быстро выйти из-под контроля, но я... я хотела, чтобы так и было. Колтон мне нравился. Он нравился мне в старшей школе. Он нравился мне издалека, когда я вернулась домой. Теперь он мне очень, очень нравился.

И это было ужасно.

Нажав кнопку «Отправить» в электронном письме, я улыбнулась, глядя на экран компьютера. Я не покладая рук трудилась с самого пробуждения, не принимая душ и даже не переодеваясь из пижамы, пока не добралась до последней страницы.

Гламурная жизнь редактора.

Закончив с правкой, я встала со стула и взяла маркер для сухого стирания. Подойдя к доске, висевшей рядом со столом, я зачеркнулп «Другие жизни». Ничто так не бодрит, как вычеркивание чего-то из списка дел.

На самом деле это было не совсем так.

Колтон занял первое место в списке того, от чего у меня сейчас кружится голова.

Эта последняя неделя была... просто потрясающей, я словно снова стала подростком или девушкой чуть старше двадцати, которая счастливо порхает по жизни. Я забыла, каково это — быть... охваченной волнением и предвкушением встречи с кем-то, снова испытывать сильные чувства, потому что если эта неделя меня чему-то и научила, так это тому, что последние четыре года я думала только о своей карьере и ни о чём больше.

Но эта неделя научила меня многому другому.

Поскольку Колтон работал посменно по десять часов, у него было три выходных дня — воскресенье, понедельник и, как ни странно, среда. Конечно, в эти дни он был на дежурстве, и нельзя сказать, что у него были полноценные выходные. Из-за стрельбы на прошлой неделе он был в офисе и в понедельник, и в среду, отрабатывая зацепки, но оба вечера я проводила с ним. В понедельник мы ходили в кино, чего я не делала со времён Кевина. В среду мы поужинали в одном ресторане города, в котором я никогда раньше не была, потому что он казался местом для пар.

Обе ночи закончились примерно так же, как и воскресная. Он целовал меня у двери, но каким-то образом мы оказывались на моём диване: его тело накрывало моё, его губы завладевали моими губами, а его руки вытворяли с моим телом безумные вещи. Одна только мысль об этом сейчас, когда я верчу в руках ручку, вызывает бурю ощущений. Я краснею, и моё тело отзывается, когда я вспоминаю, как его рука скользила между моих бёдер и как легко его умелые ласки доводили меня до исступления.

И он всегда останавливался до того, как кто-то из нас достигал разрядки. Он был мастером дразнить. А может, он просто не хотел заходить так далеко и... Я отбросила эту мысль, как назойливую муху. В этой мысли не было никакого смысла. Это было глупо.

Я больше не хотела быть глупой.

Кроме того, наши отношения и так развивались слишком быстро. Было логично, что в какой-то сфере наши отношения замедлятся, о чём он, по сути, и сказал. Я могла и уважала его за это, и отчасти была рада, что нас что-то сдерживает. В глубине души я знала, что не готова к этому. Ну, а моё тело было готово. У меня было ощущение, что то, что сильно билось в моей груди, было и на борту, но моя голова... моей голове было трудно избавиться от мерзкого, ядовитого шёпота.

Я никогда не считала себя человеком с заниженной самооценкой. У меня были комплексы по поводу своего тела, как и у любой нормальной женщины, но отсутствие близости и её возобновление пролили свет на то, как я себя воспринимала, на то, насколько я была оторвана от собственного тела.

То, как Колтон смотрел на меня, как он прикасался ко мне, заставило меня снова обратить внимание на себя. Он, наверное, понятия не имел, что это значит для меня... или, скорее, что это со мной делает.

Я положила ручку обратно в кофейную чашку, которую мне прислал автор. Пульс учащённо бился во всех интересных, отвлекающих местах. Было воскресенье, и мы договорились встретиться сегодня вечером. Ничего более конкретного не было сказано, и я всё ещё нервничала в предвкушении.

Честно говоря, я не уверена, что когда-либо испытывала что-то подобное с Кевином. Не потому, что мои чувства к нему были слабее, вовсе нет, но мы начали встречаться совсем юными. То, что я чувствовала тогда, не шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствую сейчас, и, возможно, если бы мы с Кевином встретились, когда были бы старше, я бы испытывала это чувство к нему.

Весь этот безумный шквал эмоций был мне не по силам. Это было всё равно что видеть мир только в чёрно-белых тонах, а потом вдруг всё стало ярким. У меня внутри всё сжалось, когда в голове пронеслась мысль.