Чтение онлайн

Открылись двери лифта, из них высыпала группа мужчин и женщин, спешащих по своим делам. У всех были невыразительные лица полицейских служащих. Каждый громко стучал подошвами по паркету.

Когда двери лифта закрылись, Реч сказал:

— Чего я опасаюсь, так это того, что у Гарланда имеется горловой аварийный детектор на случай гибели. — Он пожал плечами. — Сейчас бы ему уже давно пора сработать.

Он придавил кнопку самого верхнего этажа, и лифт начал подниматься.

— Как вы думаете, ваше управление возьмет меня на работу? — спросил Реч Декарда. — Ведь теперь я в лучшем случае безработный.

— Я думаю, причин для беспокойства нет, — осторожно ответил Рик. — Правда, у нас уже есть два охотника.

«Я должен сказать ему правду, — мучительно думал он. — Это жестоко и неэтично. Он андроид. Он вытащил меня отсюда, и вот благодарность. Оказывается, он — то же самое, что мы оба ненавидим и призваны уничтожить, — андроид».

— Уму непостижимо, — продолжал Реч, — просто невозможно. Три года я работал под началом у андроида. Почему я ничего не замечал — и ничего не предпринимал?

— Возможно, это случилось недавно, и они только в последнее время заняли все здание.

— Они контролировали управление с самого начала. С самого начала, все эти три года, моим начальником был Гарланд.

— Если верить тому, что оно мне рассказало, — сообщил Рик, — на Землю прибыла целая команда. Это произошло не три года назад, а всего несколько месяцев.

— Значит, существовал и настоящий Гарланд, — задумчиво произнес Фил Реч, — и в какой-то момент его подменили. — Его акулье лицо исказилось. Он пытался разобраться. — Или в меня встроена матрица ложной памяти, и мне кажется, что я работал с Гарландом уже три года. Но…

Лицо его исказилось еще больше, раздираемое волнением.

— Но ведь только андроиды способны носить в себе ложную память! По отношению к людям эта система неэффективна.

Лифт остановился, двери открылись, и перед ними оказалась пустая крыша, занятая полицейскими аэрокарами. Это была посадочная площадка полицейского управления.

— Вот моя машина, — указал Реч.

Он отпер дверцу стоящего неподалеку аэрокара и быстрым взмахом руки поторопил Рика войти в кабину.

Сам он сел за управление и запустил двигатель. Секунду спустя они поднялись в небо и, повернув на север, направились к старому зданию Оперы.

Фил Реч вел кар почти машинально. Его одолевали мрачные мысли.

— Послушайте, Декард, — вдруг обратился он. — После того, как мы устраним Любу Люфт, я хочу, чтобы вы… — Его охрипший голос прервался. — Вы понимаете. Чтобы вы провели меня через тест Бонелли или через ваш тест по шкале эмпатии. Я хочу знать, кто я.

— Об этом можно позаботиться и позднее, — уклончиво произнес Рик.

— Вы не хотите этого? — он бросил взгляд на Декарда. Я подозреваю, что вы знаете результаты. Видимо, Гарланд сказал вам что-то, о чем вы не хотите со мной поделиться.

— Любу Люфт будет тяжело убрать даже вдвоем. С такими, как она, мне одному не справиться. Давайте пока не будем отвлекаться на другое.

— Дело ведь не только в системе ложной памяти, — продолжал Рич. — У меня ведь есть животное, и не электрическое, а настоящее — белочка. Я очень люблю ее, Декард. Каждое утро я кормлю ее и меняю подстилку — такую бумагу, знаете, которую кладут на пол клетки. А вечером, когда я возвращаюсь с работы, я выпускаю ее на волю, и она прыгает по всей квартире. В клетке у нее есть колесо. Вы когда-нибудь видели, как белка крутится в колесе? Она бежит и бежит, а колесо крутится, и она остается на месте. Баффи это, кажется, нравится.

— Я думаю, — сказал Рик, — белки не очень умные животные.

Дальше они летели в молчании.

В Опере Декард и Реч узнали, что репетиция закончилась и мисс Люфт уехала.

— Она не сказала, куда собирается? — спросил Фил Реч у рабочего сцены.

Он показал свое удостоверение работника полиции.

— Вроде, в музей. — Рабочий рассматривал удостоверение. — Она сказала, что хочет успеть на выставку Эдварда Мунка. Завтра она закрывается.

«А Люба Люфт „закроется“ сегодня!» — подумал Рик. Пока они шли к зданию музея, Реч заявил:

— Готов держать пари, что ее уже нет.

— Может быть, — ответил Рик.

Они вошли в здание музея, выяснили, на каком этаже находится выставка, и поднялись туда. Вскоре они уже бродили среди картин и деревянных статуй. На выставке было довольно много людей, в том числе присутствовал целый класс школьников. Пронзительный голос учительницы разносился по всем уголкам выставки. Рик подумал: «Вот так должен звучать голос анди, и выглядеть он должен, как эта учительница, а совсем не так, как Люба Люфт, или Рейчел Розен, или как человек, вернее, машина, стоящая рядом».

— Вы слышали когда-нибудь, чтобы у анди было домашнее животное? — спросил у Рика Фил Реч.

По какой-то необъяснимой причине Рик стремился быть с Речем честным до жестокости и ответил:

— Мне известны всего два случая, когда анди владели животными и заботились о них, но это бывает крайне редко. Могу заверить вас, что анди, как правило, не держат животных. Животные требуют тепла и ласки, кроме насекомых и рептилий, конечно.

— А белка? Ей ведь тоже нужны тепло и ласка. Баффи живется прекрасно. Я расчесываю ее каждый день.

Фил Реч остановился рядом с картиной, выполненной масляными красками, внимательно рассматривая ее.

На картине было изображено безволосое страдающее существо с головой, похожей на перевернутую грушу, с прижатыми от ужаса к ушам ладонями, с открытым ртом. Искаженные, судорожные волны мук этого существа, словно эхо крика, расходились в воздухе вокруг его головы. Этот мужчина — или женщина — казался втиснутым в свой собственный вопль и зажал уши, чтобы не слышать его. Существо стояло на мосту, где больше никого не было.

Оно мучилось в полной изоляции от людей, отделенное от них, несмотря на крик.

— Потом он сделал еще гравюру, — пояснил Рик. Он прочитал табличку, прикрепленную к стене ниже картины.

— Вероятно, — медленно протянул Реч, — вот так должен чувствовать себя андроид. — Он изобразил в воздухе вибрации видимого на картине крика существа. — Но я не чувствую себя подобным образом, значит, я скорее всего не…

Он замолчал, потому что как раз в этот момент в зал вошли несколько человек, которые подошли к картине.