Чтение онлайн

— Послушай, — попросил он, — ты меня слышишь? Кажется, я набрел на жилу! Это новый тип андроида, с которым могу справиться только я. Уже отправил на покой одного, и для начала это великолепно. Знаешь, что будет у нас еще до того, как я покончу с остальными?

Ирен смотрела на него невидящим взглядом.

— О! — промычала она.

— Но я еще ничего не сказал!

Но он мог и не рассказывать. На этот раз ее депрессия оказалась столь глубокой, что она уже не слышала его. Он говорил с пустым местом.

— До вечера, — закончил он с горечью.

«К черту Ирен, — подумал он. — И какой же прок в этом риске для жизни, которому я подвергаю себя? Ее не волнует, будет ли у нас страус. До нее уже ничего не доходит. Нет, нужно было уйти от нее еще два года назад, когда мы собирались развестись. Но и сейчас еще не поздно».

Он наклонился и мрачно стал собирать с пола машины смятые листки своих записей, включая и досье Любы Люфт. «Никакой поддержки, — повторил он про себя. — Большинство андроидов обладают куда большим запасом жизненной энергии и желанием жить, чем моя жена. Она ничего не сможет дать мне».

Это напомнило ему о Рейчел Розен. Ведь ее советы относительно психологии «Узла-6» оказались верными. Если она не намерена забрать себе часть премии, то, пожалуй, ее услугами можно воспользоваться.

Включив двигатель аэрокара, он по плавной дуге направил машину к старому зданию Оперного театра, в котором, как следовало из заметок Холдена, он должен был найти Любу Люфт.

Теперь он подумал и о ней. Некоторые андроиды-женщины казались ему привлекательными, и к кое-кому он даже ощущал физическое влечение. Это было странное чувство. Умом он осознавал, что это всего лишь машины, но инстинкт твердил свое.

Например, Рейчел Розен. Но, пожалуй, она слишком худа — никаких выступающих округлостей, особенно груди, — фигура ребенка, плоская и не возбуждающая желания. Он смог бы выбрать кое-что и получше.

Сколько лет Любе Люфт? Он разгладил листок и отыскал графу «возраст». В досье было указано «двадцать восемь лет». Единственное, на что обращаешь внимание, когда имеешь дело с анди, — это внешний вид.

«Хорошо еще, — подумал Декард, — что я знаю кое-что об опере. И в этом мое преимущество перед Холденом. У меня более широкий кругозор. Сначала я попробую справиться еще с одним анди, а уж потом решусь попросить помощи Рейчел Розен, если мисс Люфт окажется особенно крепким орешком.»

Но интуиция подсказывала ему обратное. Трудно было только с Полоковым, а остальные не подозревают, что за ними идет охота; их прихлопывают словно мух.

Снижаясь к крыше Оперы, он громко напевал попурри из арий, сочиняя по мере надобности псевдоитальянские слова. И без стимулятора настроение у него было прекрасное; он был полон оптимизма. И еще одно чувство владело им: алчное ожидание.

В огромном, подобно чреву кита, зале старинного здания Оперы, построенного из камня и стали, Рик Декард застал репетицию в самом разгаре. Он узнал музыку — репетировали «Волшебную флейту» Моцарта, шла финальная сцена первого акта. Рабы — другими словами, хор — вступили чуть раньше, и это свело на нет ритм волшебных колокольчиков.

Какая радость! Ему очень нравилась «Волшебная флейта». Рик сел в кресло в ложе бельэтажа — кажется, никто не заметил его появления — и устроился поудобнее. Как раз в этот момент Папагено в своем фантастическом наряде из птичьих перьев присоединился к Памине, чтобы спеть слова, всегда вызывающие у Рика слезы:

«Нет, — подумал Рик, — никаких волшебных колокольчиков в реальной жизни не существует. И ничто не заставит твоего врага бесследно исчезнуть. А жаль. Моцарт умер вскоре после завершения „Волшебной флейты“ от болезни почек в возрасте меньше сорока лет. Как странно — предчувствовал ли Моцарт, что у него нет будущего, что его время прошло и его вскоре похоронят в безымянной могиле для нищих. Возможно, я тоже предчувствую что-то похожее».

Он следил за ходом репетиции.

«Репетиция кончится, кончится представление, а в конечном счете исчезнет последний листок партитуры, да и само имя композитора пропадет в веках, и прах окончательно победит, если не на этой планете, так на другой. Мы лишь можем ненадолго отсрочить конец. Как и анди — пусть какое-то время они могут прятаться, но все равно их настигнут: либо я, либо другой охотник. В некотором смысле я тоже часть разрушающего процесса энтропии. Компания Розена создает, а я уничтожаю их творения. Во всяком случае, так это выглядит со стороны.»

Папагено и Памина начали диалог на сцене. Рик прервал свои размышления и прислушался.

— Дитя мое, что же нам теперь сказать? — пел Папагено.

— Правду, вот что скажем мы, — отвечала ему Памина.

Наклонившись вперед, Рик пристально вглядывался в Памину, одетую в тяжелое, с оборками платье; с чепца на лицо свисала вуаль. Потом он сверился с досье и удовлетворенно откинулся на спинку кресла.

«Вот и третий андроид, — осознал он. — Это Люба Люфт». Ее сценическая роль заключала в себе некоторую иронию.

Сам андроид, полный жизни и симпатичный, вряд ли мог сказать правду, во всяком случае о себе.

Люба Люфт запела, и Декард был поражен чистотой ее голоса, не уступающей голосам знаменитостей в его коллекции записей певцов. Компания Розена потрудилась на славу.

Рик снова представил себе, что он — разрушитель того, что сейчас видел и слышал. «Вероятно, чем лучше оно функционирует, а следовательно, чем лучше поет, — подумал он, — тем больше общество нуждается во мне. Если бы андроиды оставались достаточно неуклюжими и непохожими на человека, как древние К-40, производившиеся компанией Дерана, проблемы бы не было, и не понадобились бы охотники на андроидов. Когда же мне начать? Вероятно, как можно скорее. В конце репетиции, когда она придет в свою уборную».

По окончании первого акта репетиция была остановлена, и дирижер сообщил, что она возобновится через полтора часа — это объявили на английском, французском и немецком языках. После этого дирижер покинул зал, за ним удалились музыканты. Рик встал и прошел за сцену, туда, где располагались уборные артистов. Он медленно двигался за последними участниками репетиции, оттягивая момент ареста. «Да, так будет лучше, — размышлял он, — ликвидировать сразу, как только тест даст положительный результат. Вдруг Дейв ошибся? — задал себе вопрос Декард. — Может быть, но едва ли». До сих пор полиция не допускала ошибок.

Остановив проходившего мимо статиста, он узнал, где находится уборная мисс Люфт. Статист, на котором были грим и костюм египетского копьеносца, показал ему дорогу.

Рик подошел к двери с надписью: «МИСС ЛЮФТ. ГРИМЕРНАЯ» и постучал.

— Войдите.

Он вошел. Певица сидела у гримерного столика, держа на коленях раскрытую потрепанную партитуру и делая пометки шариковой ручкой. Она не сняла костюма и грима, не считая вуали, которая лежала на столике.

— Да? — удивилась она, подняв голову. Ее большие, подчеркнуто увеличенные гримом глаза пристально смотрели на Декарда. — Вы видите, я очень занята.