Чтение онлайн

Когда она успела?..

Нет, это не настоящая Линн, Артмаэль. Это не может быть она. Это не она.

Я знаю это. Но на мгновение… мне хочется, чтобы это было правдой.

— Артмаэль, — снова зовёт она. Прямо как в тот раз, когда она впервые назвала меня по имени. И потом ещё раз. Сейчас она уже так не делает, но я не могу забыть тот вечер, когда она полупьяная рассказывала мне свои тайны.

— Что?.. — пытаюсь спросить я. И чувствую себя придурком. В итоге так и не договариваю. Вопрос повисает в воздухе вместе со всеми моими сомнениями.

Что бы это ни было, это всё не по-настоящему. Отступаю назад.

— Разве ты этого не хочешь? — в свою очередь спрашивает она. Поднимает взгляд вверх, словно хочет увидеть, как смотрится корона на её волосах. Никогда не видел ничего прекраснее. — Почему бы тебе не подойти и взять то, что принадлежит тебе?

И я знаю, что она имеет в виду не только корону. Она подманивает меня пальчиком. И внезапно шнуровка случайно распускается, а, может, и с самого начала не была завязана. Рукава спускаются до локтей, а вырез скользит вниз, обнажая часть груди.

Белой, как я и представлял, без единого изъяна.

— Это всё… сон?

Я хотел, чтобы это прозвучало утвердительно, но получился вопрос, будто я сомневаюсь. Потому что я и вправду не уверен. Это всё настолько… идеально. Тяжело сглатываю. Конечно, я бы хотел получить то, что принадлежит мне. И её саму тоже, хотя она на самом деле не моя. Но я знаю, что нельзя. Меня одолевают противоречивые чувства. Она знает, что я хочу её. Наверняка знает, потому что это очевидно.

Я весь как открытая книга.

— Твоя корона здесь, — продолжает заманивать она. — Почему бы тебе не забрать её у меня?

Она откидывает волосы назад, открывая тонкую шею, так и манящую поцеловать.

Нет. Это плохо, очень плохо.

Она не хочет меня.

Я повторяю себе это снова и снова… но получается неубедительно.

— Настоящая корона сейчас у моего отца, — произношу я, напоминая скорее себе, чем ей. — В Сильфосе.

Она улыбается вновь. Дразняще, игриво. Только мне одному. На мгновение я будто бы снова оказался на дне той ямы-ловушки. У меня опять учащается сердцебиение, хотя знает, что не должно. Разве не проще поддаться? Взять её за руку…

Но это же ложь? Для этого мне хватает своей собственной фантазии.

— Корона должна быть там, где принц.

Внутреннее чутьё предупреждает меня не принимать ничего из её рук.

Встряхиваю головой, и подозрения отпускают меня. Даже если это всего лишь сон, что с того? У меня тоже есть право на счастье, даже если для этого мне нужны всего лишь золотая безделушка на голове и желанная девушка в объятьях. Что в этом плохого? Никто не пострадает. Это же не как Мерлонский лес, где я размахивал мечом, рискуя кого-то убить.

Делаю шаг к ней. Улыбаюсь.

— И… ты мне её дашь?

Линн облизывает губы. Она сведёт меня с ума. Мне хочется, чтобы она так провела языком по моим губам. По всему моему телу. Хочу чувствовать её поцелуи, её желание, её страсть. Хочу, чтобы она впивалась ногтями в мою спину, выкрикивая моё имя. Хочу, чтобы укусила меня, разрушила.

Хочу её всю.

— Дам, если подойдёшь и возьмёшь её, — мурлычет она. У меня перехватывает дыхание. Она словно читает мои мысли. Словно знает обо мне всё. — Если подойдёшь и возьмёшь меня.

Нервно выдыхаю, подходя ближе. Достаточно протянуть руку, чтобы коснуться её.

— Я же вижу, как ты на меня смотришь, принц. Как ты желаешь меня, — запинаюсь, пытаясь что-то сказать, но она не даёт мне вставить слово. — Знаю, ты никогда в этом не признаешься, но это неважно. Ведь между нами нет никаких тайн, правда?

У меня учащается дыхание. Она стягивает рукава платья, и оно опускается до бёдер. На секунду она якобы смущённо прикрывается, но потом отводит руки, в одной из которых по-прежнему держит лампу, показывая всю себя. Она ждёт, что я к ней прикоснусь, что обхвачу ладонями её грудь. Интересно, какой будет её кожа наощупь. Каково это — провести пальцами по её животу вверх, к шее. Поцеловать эти белые плечи. Я помню то покалывание, что ощутил, когда наши руки случайно соприкоснулись… Что же будет, когда я её обниму? Мне хочется медленно снять с неё платье и полюбоваться обнажённой на свету.

Поднимаю руку. Бешеное сердцебиение не даёт мне ясно мыслить. Если в ней столько страсти в разговорах, то какая же она в постели? Она полностью отдаёт всю себя?

Останавливаюсь в сантиметре от её кожи.

Как она может предлагать всё это, когда её душа так изранена? Откуда ей знать об удовольствии, если никто для неё не старался? Сжимаю протянутую руку в кулак. Нет. Это не она. Она бы никогда не стала предлагать себя так. Она не стала бы… продавать себя. Она не хочет меня. Она хочет свободу. Ей причинили много боли, и она не ищет любви. Ей нужен не любовник, а кто-то, кто залечит её раны.

Не знаю, могу ли я.

Но я точно не смогу ей помочь, если она сама этого не захочет.

Поднимаю глаза к небу. Корона… Всё должно быть не так, верно? Её так просто не получить. Я не хочу, чтобы мне просто вручили её.

Корона — не какая-то там побрякушка. Я не могу просто протянуть руку и взять её.

Линн — не вещь. Я не могу просто протянуть руку и взять её.

И поэтому я не стану этого делать.

— Нет.

У меня на глазах существо растворяется: то ли из-за моего твёрдого отказа, то ли потому что я просыпаюсь. Туман рассеивается, и от кошмара не остаётся и следа. Он уходит быстрее, чем появился, оставляя меня в смятении и с пустотой в груди, будто я только что своим отказом лишил себя чего-то раз и навсегда.

Возможно, я только что потерял единственный шанс получить то, чего хочу больше всего.

Ослабевший, словно пробуждение ото сна отняло у меня все силы, я падаю на колени на грязную землю. Закрываю глаза и пытаюсь убедить себя, что когда их открою, всё будет хорошо.

Но это не так. Возвращение в суровую реальность всегда даётся нелегко.

Хасан стоит справа от меня, в нескольких шагах, бледный, но целый и невредимый.

Линн лежит между нами, растянувшись на земле.

Её глаза закрыты, а кожа такая бледная, что кажется фарфоровой. Она протягивает руку вверх, намереваясь взять что-то, что ей предлагают. Ладонь, сомкнувшаяся в воздухе, начинает чернеть, будто гниёт.

— Линн!

Я реагирую первым. Подползаю к ней из последних сил и притягиваю её к себе. Не знаю, безопасно ли прикасаться к ней, не передастся ли это мне.

Какая разница? Главное, чтобы она открыла глаза.

— Линн! — кричу снова, и сам не верю, откуда столько силы в моём голосе, столько отчаяния. — Линн, очнись!

Приподнимаю её. Кладу руку ей на щеку. Такая холодная… Ищу на шее пульс и нахожу: слабый, едва ощутимый. Чернота на руке достигает запястья, мягкая наощупь, но обжигающе холодная. Не будь это похоже на бред, я бы сказал, что оно движется. Растёт.