Чтение онлайн

Я задерживаю дыхание. Что происходит?

— Это были гулы, — поясняет Хасан откуда-то издалека, я поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня пустыми глазами. Я задал вопрос вслух или он просто решил рассказать, что знает? — Это… злые духи: они заманивают сладкими обещаниями тех, кто заходит на их территорию, чтобы заставить случайных путников прикоснуться к себе и отравить…

Я снова перевожу взгляд на девушку, тихо лежащую у меня на руках. Каждый вдох даётся ей с трудом. Кажется, даже её сердце изо всех сил пытается биться, но слабеет. Неужели она не поняла, что это была ловушка? Почему?.. Или лучше спросить: ради чего?

— Её отравили? — пытаюсь справиться со своим дыханием. — И что теперь? Что с ней будет?

Волшебник медлит. Я поворачиваюсь к нему, но он просто смотрит на неё широко распахнутыми глазами.

Похоже, он не хочет говорить этого вслух. Словно ему не хватает духу произнести это вслух.

— Как только яд доберётся до сердца, она умрёт.

* * *

Мы быстро мчимся через болото. Решили, что оставлять Линн там нельзя, да и не могли рисковать, что злым духам, как бы они там ни назывались, покажется мало, и они вернутся за новыми жертвами. Мы бережно подняли Линн на мою лошадь, и теперь едем на максимальной скорости, какую только позволяет ландшафт. Я придерживаю Линн, опасаясь, что она может упасть, но это создаёт новую проблему: за считанные минуты я замерзаю так, что стучат зубы просто потому, что прижимаю её к себе.

Добраться до какой-нибудь деревушки нам не удалось, но мы заметили заброшенную хижину на краю трясины, где земля вновь становится сухой, а запаха застоявшейся воды почти не чувствуется. Стараюсь не думать о том, куда делись жильцы (возможно, с ними случилось то же, что и с Линн), но дом выглядит давно опустевшим и нельзя с уверенностью сказать, что с его бывшими обитателями случилось какое-то несчастье. Повсюду густой слой пыли. Когда я опускаю бессознательное тело на кровать, дерево скрепит под её весом. Содрогаюсь от мысли, что мебель уже давно прогнила или съедена насекомыми, но терплю. Снимаю плащ и накрываю девушку, хотя он грязный и вряд ли от него будет какой-то толк. Нахожу дрова, сложенные у стены, и пытаюсь разжечь огонь, чтобы мы могли согреться и высохнуть.

Когда я заканчиваю, за дело принимается Хасан: он говорит мне, что может приготовить зелье, которое должно ей помочь, а у меня нет сил, чтобы сомневаться в его навыках. Он открывает сумку Линн и раскладывает растения, которые она собирает во время каждого нашего привала. Выбирает несколько, критически осматривает и убирает обратно в сумку те, что ему не нужны.

Наконец, приняв решение, он встаёт. Мы как будто поменялись ролями: сегодня я растерянный ребёнок, не знающий, куда деть руки, в каком-то чужом для меня мире.

Я ничего не понимаю ни в зельях, ни в растениях. Умею только размахивать мечом, убивать чудовищ. Может, ещё приманивать удачу.

Чувствую себя бесполезным.

— У тебя есть всё, что нужно?

— Нет, но я пойду схожу за тем, чего не хватает. К счастью, это не такие уж редкие ингредиенты.

— Я пойду, — настаиваю, чтобы избавиться от неприятного чувства собственной беспомощности.

Но сразу же понимаю свою ошибку.

— А ты знаешь названия растений? Можешь отличить одно от другого? — я молчу, опустив голову, и Хасан вздыхает. — Останься с ней. Вскипяти воду, чтобы было готово к моему возвращению.

Говорю ему подождать немного и ищу у Линн кинжал, который она всегда носит при себе. Отдаю его Хасану.

— Возьми с собой хотя бы это.

Он выглядит удивлённым, словно не ожидал от меня такого беспокойства за него. Но, кивнув напоследок, Хасан сжимает кинжал и выходит из хижины.

Как только затихают его неуклюжие шаги, я нахожу котелок и наполняю его водой из наших седельных сумок. Пламя неплохо разгорается, но я на всяких случай подкидываю ещё дров. Высыхаю у очага и переодеваюсь, сбрасывая с себя грязные, липкие вещи. Но поскольку мне всё равно ещё холодно, я продолжаю сидеть у потрескивающего огня.

Изо всех сил гоню от себя неприятные мысли, но получается плохо. Не могу найти себе места: как только кожа немного начала согреваться, встаю и начинаю ходить по дому. Избегаю смотреть в сторону Линн, которая по-прежнему лежит неподвижно. И больше никогда не пошевелится, если только не сработает зелье, которое пообещал приготовить Хасан. Но оно должно сработать. И вообще, она не какая-то там слабая девица. С её-то упрямством, я уверен, она победит яд без всяких зелий, просто из нежелания сдаваться.

В итоге, по прошествии несколько минут, пока я не знаю, чем заняться, всё-таки решаюсь подойти к ней. Опускаюсь на колени у её кровати и смотрю на неё. Если бы не болезненная бледность, можно было бы подумать, что она просто спит. Осторожно протираю влажной тканью её лицо. Она не реагирует, и от этого мои внутренности сворачиваются в узел. Осматриваю её, мой взгляд задерживается на почерневшей руке. Аккуратно поднимаю рукав и с глубоким отвращением замечаю, как яд распространился до плеча. Медленно, но верно он движется к самому сердцу.

Это не может происходить на самом деле.

Зажмуриваюсь, но, открыв глаза вновь, я вижу её в том же самом состоянии, без каких-либо эмоций на лице. Колеблюсь, можно ли взять её за руку. Она без сознания, но обычно, когда кто-то сидит у постели больного, то он крепко сжимает ладонь и просит не сдаваться, бороться за жизнь. Но она же не умирает, правда? Я кладу руки на матрас. Мне проще притвориться, что она никогда бы не позволила мне прикоснуться к ней, даже в такой ситуации. Что она тут же вырвала бы руку, а то ещё и пощёчиной наградила бы.

Она ведь даже не знает, что ты здесь, Артмаэль. Можешь уйти, и она не заметит разницы.

Она не откроет глаза только потому, что я так хочу. В конце концов, я сам отказался от того, что мне предлагали: она, согласная на всё, с моей короной на голове. Что было бы, если бы я согласился? Вдруг духи не стали бы её трогать. Может, им хватило бы одного меня, и Линн с Хасаном смогли бы уйти живыми и невредимыми.

Самобичевание слабо помогает.

— Не умирай, — шепчу я.

Собственные слова пугают меня так, что не могу описать. Меня охватывает тревога, в итоге я всё-таки протягиваю руку и сжимаю её пальцы. Они ледяные, и мне страшно, что совсем скоро заледенеет её сердце.

— Это приказ принца.

Дурак. Ей никогда не нужно было твоё разрешение. Ей никогда не нужен был ты. Возможно, именно поэтому ты здесь. Поэтому она, а не какая-то другая… верно?

— Не умирай, тебе ведь столько всего ещё нужно сделать… Мы ведь ещё не добрались до Идилла. И не спасли сестру Хасана. Разве ты не хочешь познакомиться с женщиной-магистром? Ты ведь всегда говорила, что женщины тоже могут пробить себе дорогу в этом мужском мире. А она вон как высоко забралась… И я знаю, что ты хочешь творить великие дела. Я верю, что ты можешь. Если только захочешь, ты сможешь всё. Но для этого тебе нужно открыть глаза.