Чтение онлайн

Мы переходим к оружию, метанию и спаррингу, пока я не истекаю потом. Я могу глубоко вонзить рукоять кинжала в манекены, расставленные по комнате. Мой недостаток в том, что без звука у меня нет точности. Я могу попасть как в стену, так и в манекен. В спарринге с братом я сражаюсь, используя прикосновения, тепло, звуки его дыхания, шарканье ног и, конечно, свою память о его слабых и сильных сторонах в бою. Когда мы сражаемся на мечах, я прислушиваюсь к свисту при замахе и уже неплохо владею мечом, но Аквин по-прежнему настаивает на том, чтобы притуплять острие меча. Лук и стрелы похожи на метание кинжала, я могу нанести сильный удар, но не точный. Досадно, что у меня нет другого спарринг-партнёра. С тех пор как Оландон стал тренироваться со стражниками, он начал побеждать меня. Он научился бесшумно красться по тренировочной поверхности и дышит беззвучно, так что я слепа в отношении его позиции и следующей атаки.

На самом деле я не могу жаловаться на трудности, которые доставляет вуаль. Без неё время моей реакции было бы сильно дольше. Я научилась реагировать инстинктивно, без раздумий. Аквин также думает, что остальные мои чувства усилились, из-за того, что одно из них не используется.

Дальше следует моя любимая часть тренировки, потому что я никогда не знаю, что разблокирует Аквин. Эта часть не была опасной, когда мы с Оландоном были детьми, но наши навыки возросли, и с большинства закрепленных орудий были сняты накладки.

Мы начинаем. Я понятия не имею, как долго я уклоняюсь, блокирую и уворачиваюсь, когда Аквин делает кое-что абсолютно новое. Он выпускает гигантское бревно, подвешенное между тремя канатами к потолку. Мой мозг фиксирует начало медленной дуги. В то же время я слышу жужжание позади себя, которое, как я узнала много лет назад, означает, что были выпущены стрелы.

Я бросаюсь вниз, желая увернуться от первой стрелы. Она пронзает воздух в месте, где полминуты назад была моя голова. Собрав силу в ногах, я подпрыгиваю и подтягиваю ноги к груди, и бревно проносится подо мной. Я вскидываю ноги и отклоняюсь назад, когда вторая стрела, которая должна была попасть мне в бок, пролетает подо мной. Приземляясь после сальто назад, я закрываю глаза, чтобы отвлечься от колеблющейся вуали. Крутясь, прыгая и отклоняясь в бок, я уворачиваюсь ещё от семи стрел. Я пропускаю жужжание последней стрелы, когда она вылетает из стены. Должно быть, Аквин выпустил две за один раз. Она ударяет меня в кость левого бедра. Шипя от боли, я подаюсь вперёд. На мгновение забываю о гигантском бревне, которое летит в мою сторону. Облако боли рассеивается как раз вовремя, чтобы заметить скрип натянутых канатов. Я рвусь вверх и стремительно принимаю горизонтальное положение. Бревно проходит подо мной, разрывая кожу на моём животе. Я наталкиваюсь на скат бревна и приземляюсь на одно колено, быстро перекатываюсь в вертикальное положение и убегаю с пути раскачивающегося бревна. Потребуется некоторое время, чтобы оно остановилось.

— Уклонилась от девяти из десяти стрел. Неплохо. Что случилось с последней? — спрашивает Аквин, постукивая своей тростью по моей руке.

— Упустила звук, когда она вылетела из стены, — говорю я, перемещаясь в зону, отведённую для охлаждения.

Как будто можно охладиться в такую жару.

Старик останавливается передо мной и смотрит на меня в ожидании.

Я вздыхаю от досады.

— Да, звук от двух вылетающих стрел был громче, чем от одной.

— Могу предположить, что он был в два раза громче, — фыркает он. — Поэтому ты должна была зафиксировать его. Падение на пол было бы лучшим вариантом. Хотя ты запомнила пути стрел и, возможно, могла расположиться так, чтобы пропустить обе.

Я закрываю глаза и мысленно прокручиваю сцену.

— Да. Теперь я знаю звук. У тебя не получится снова подловить меня на этом, — я бросаю ему вызов.

Аквин усмехается и отправляется собирать стрелы.

— На поле боя достаточно одного раза. Там нет возможности запомнить всё.

— Тогда мне придётся следить за тем, чтобы все мои враги носили вуали, — шучу я.

Он оглядывается на меня. Я не могу до конца понять его выражение лица, но оно иссушает мой смех. Его взгляд скользит между Кедриком и мной. Он выгибает бровь и возобновляет уборку.

Что это было? Я качаю головой, слыша приближение Кедрика.

Принц Брума останавливается в нескольких шагах от меня и не говорит ни слова. Я выполняю серию упражнений на растяжку. Проходит несколько минут, прежде чем я открываю глаза и наконец-то признаю его присутствие. Он хмурится на мой живот. Я опускаю взгляд и вижу, что мой топ порвался, а на том месте, где подо мной пролетело бревно, красуется большая царапина.

— Задело, — усмехаюсь я, затем вздрагиваю, почувствовав уже растущий синяк на левом бедре. — Аквин, это бревно было новым. Мне понравилось.

Аквин ворчит, а Кедрик давится.

Я поворачиваюсь к нему, срывая испорченную нижнюю половину топа. Его глаза останавливаются на моём голом животе. Я игнорирую его взгляд, сгибаясь, и начинаю разминать заднюю поверхность бёдер.

Он, наконец, нарушает собственное молчание.

— Что… это было?

Я улыбаюсь под вуалью.

— Что ты имеешь в виду? — говорю я.

От него исходит насмешливый шум.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Я никогда не видел ничего такого. Моё сердце остановилось две дюжины раз на протяжении этой сессии. Как ты что-то видишь? — слова вылетают из его рта. — Дерьмо. Неудивительно, что ты держишь это в секрете.

Он качает головой и делает несколько шагов, слегка дёргая себя за волосы.

Я очень стараюсь подавить своё веселье от его реакции.

— Ты удивлён, — я позволяю своему голосу наполниться шутливостью.

— Можно и так сказать, — его глаза снова быстро скользят по моей груди. — Я думал, если здесь возникнет опасность, я буду тем, кто защитит тебя.

Он качает головой с озадаченным выражением лица.

— Ты умеешь бороться? — спрашиваю я.

— Конечно. Каждый мужчина-Брума борется.

Он кажется немного оскорбленным.

— Сразишься со мной, пока ты здесь? Единственный человек, с которым я практиковалась, это Оландон. Я бы оценила спарринг с кем-то, обладающим другой техникой. В последнее время он меня побеждает.

Кедрик шумно сглатывает.

— Эм… конечно, — он перемещается, чтобы найти удобное место. — Как ты видишь? Я и подумать не мог, что ты можешь видеть что-то под своей вуалью.

— Я и не вижу, — говорю я. — Я слушаю, чувствую и многое запоминаю.

Мы подходим к краю учебного корпуса, и я открываю тяжёлую дверь. Мы выбираем место на краю лесной поляны под деревом, пока Аквин продолжает наводить порядок. Я научилась не предлагать ему помощь, он всегда велит мне уходить. Мы сидим в приятной тишине, слушая звуки леса. Влага на моей вуали высыхает, пока мы отсиживаемся. Я морщу нос от запаха, который чересчур близок к моему лицу. Это единственный неприятный момент в тренировках.

— Я видел лишь немногих, кто мог бы соперничать со скоростью, которую ты только что показала. Возможно, только мой брат Джован, если всерьёз задуматься. Ты очень быстрая, — говорит он.

Его признательный тон поощряет меня открыться. Он внимательно слушает мой отчёт о том, как я давным-давно начала тренироваться с Аквином.

Кедрик смеётся, нарушая тишину, в которую мы впали.

— Ты позволила мне постоянно говорить о женщинах в нашем мире. Я вспоминаю некоторые вещи, которые сказал, и не могу представить, как ты могла слушать их с искренним лицом.

— Что я должна была сказать? Я ещё не могла раскрыть тебе мой секрет. Тогда я не доверяла тебе, — говорю я.

Он сверлит меня взглядом.