Чтение онлайн

То, что он скрывает имя, означает одно – у Джошуа. Если это так, то дело выглядит еще страннее: он был в квартире с Матео и Кайлом. Матео хорошо относится к Джошуа, поэтому не будет вмешиваться в их отношения. Но Кайл? После всего, что я о нем узнала, я верю ему не больше, чем в то, что могу забросить мяч. То есть ни капельки.

– Кстати, я разговаривал с Сюзанной Хартфорт, – ни с того ни с сего говорит отец и берет кусочек ветчины.

Я удивленно смотрю на него – по какому поводу? Сюзанна Хартфорт, которую большинство знает как Сьюзи, тренер команд по чирлидингу и чирдансингу. Со времени падения мне удавалось успешно избегать ее, чего я менять и не собираюсь.

– И? – Я откладываю свой хлебец, у меня пропал аппетит.

– Она более чем уверена, что со следующего года ты сможешь посещать тренировки по чирдансингу, если и дальше будешь регулярно посещать физиотерапию, – продолжает он, как бы ставя передо мной новую цель.

– Пап. Меня не интересует чирдансинг, и ты это знаешь. – Голос мой звучит довольно мрачно.

Чирдансинг для меня – примитивный вариант чирлидинга. В нем нет ничего, что меня в чирлидинге привлекает. И в любом случае с такими травмами путь на первенство мне заказан. Так что даже и начинать не стоит.

– Сьюзи говорит, что под это дело можно получить небольшую стипендию, которая покроет часть расходов на учебу, – вворачивает отец.

Ну разумеется… Чирдансинг не настолько привлекателен для поддержания имиджа колледжа, чтобы спонсировать его в полной мере.

Раздраженно я откусываю кусок от хлебца и жую, не чувствуя вкуса. Но только через некоторое время до меня доходит смысл слов. Деньги. Иначе зачем поднимать этот вопрос, если до этого он заботливо вынес из моей комнаты все воспоминания о спорте? Как раз сейчас надо платить за второй курс. За два вторых курса. Что в сумме составляет двадцать восемь тысяч. Папа закрыл свой физиотерапевтический кабинет. Бо продал машину, а папа сменил свою на этот вонючий и дребезжащий внедорожник. Плюс неоплаченные счета за электричество. Исчезнувшие золотые украшения. Бесконечные сверхурочные. Как я раньше не догадалась? Папа никогда не забывал оплачивать счета. Папа забрал цепочку от ювелира и не оплатил счет. Или никакого ремонта и не было? Может, цепочка лежала в ломбарде и папа забрал ее только после моей просьбы?

Я смотрю на хлебец и чувствую, как невидимые когти впиваются в сердце. Сердце болезненно сжимается. Тяжело дышать. Небольшой стипендии от чирдансинга не хватит на оплату следующего года. А что с этим годом?

– Хорошо, – медленно говорю я.

Я попробую. Ради папы и Бо. И моей учебы. Я гоняю пальцем крошку по тарелке.

– Расходы на реабилитацию, – начинаю я осторожно, – берет на себя Сент-Клэр? Потому что это был несчастный случай на тренировке. Так?

Бо требовательно смотрит на отца, но тот никак не реагирует.

– Так? – не отступаю я.

– Да, – ровно отвечает отец.

В его ответе я слышу нежелание говорить на эту тему.

– Я найду себе работу, – заключаю я, даже не раздумывая.

Услышав саму себя, понимаю, насколько это смешно звучит. Какую работу? Во всем мире нет такой студенческой подработки, которая покрыла бы стоимость обучения. И есть куча студентов, которые задолжали столько, что вынуждены расплачиваться всю оставшуюся жизнь. И все же это хоть какой-то вариант.

– Или возьму студенческий кредит.

– Я справлюсь, – заявляет отец тоном, явно показывающим, от кого я унаследовала свое упрямство.

Бо сначала в молчании переводит взгляд с меня на папу, но в конце концов нажимает на кнопку давно тикающей бомбы.

– Этим летом сильно выросла цена аренды, поэтому папа был вынужден закрыть свой кабинет и решил взять кредит в залог дома. Банк отказал, и папа, видимо, обратился к ростовщику, чтобы найти деньги на наше обучение.

– Бенджамин! – Восклицание отца доходит до меня как издалека.

Я изо всех сил пытаюсь вникнуть в слова Бо.

– Нет, пап. Она заслуживает узнать правду. Хотя бы признай, что не смог заплатить за электричество, потому что забрал из ломбарда мамины украшения. Может, и не надо было. Ты мог бы просто поговорить с нами.

– Хватит! – твердо говорит папа и встает из-за стола, даже не убирая за собой тарелку. – У меня все под контролем.

Отец выходит, а Бо хватает хлебец и бросает ему вслед.

– Так и знала, что здесь что-то нечисто, – бормочу я.

Бо трет лоб рукой.

– Я обещал ему ничего не говорить. Тебе и так досталось с этим падением.

Мы молча смотрим друг на друга. Где-то в глубине души нам было ясно, что одной зарплаты физиотерапевта не хватит на обучение двух студентов. Год жили мы в этом мыльном пузыре, который наконец-то лопнул из-за несчастного случая на тренировке.

Передо мной на столе куча распечаток. Не уверена, что создана для репетиторства, но я попробую, потому что мне надо зарабатывать деньги любым доступным способом. Если физическая форма не позволяет, то работу найти трудно. Сразу отпадает работа официантки и множество других подработок. Не знаю, чем заняться, поэтому сажусь на кровать и пытаюсь отвлечься. В первый раз открываю инстаграм не для того, чтобы от скуки полистать случайно попавшиеся посты, а для поиска конкретных людей. У Бо есть аккаунт, но я на него не подписана, потому что вижу своего брата каждый день.

Я удивлена, что у него около двадцати двух тысяч подписчиков, желающих видеть что-то вроде жизни кампуса и кондитерские эксперименты. Дальше – Дрю. Даже не знаю, что у него в инстаграме. Больше ста тысяч человек подписаны на его новостную ленту, которая, как и следовало ожидать, посвящена исключительно футболу. Дрю в игровом снаряжении. Дрю на поле и смотрит вдаль. Дрю в фитнес-центре. Дрю в костюме рядом с девушкой в вечернем платье; в ней я с трудом узнаю Элайзу. Видео, где он в саду с кем-то перекидывается мячом. Смешно, но большинство комментариев – сплошь сердечки, и от женщин, и от мужчин. Внимание привлекает черно-белое фото Дрю. Он стоит на игровом поле с закрытыми глазами.

«Мой мир – полон красок, но бывают дни, когда он становится монохромным. Мрачные дни. Дни, когда не знаю, увижу ли тебя снова улыбающейся. Потому что твоя улыбка – самая яркая в моей жизни».

У меня сердце замирает, когда я вижу дату поста – на следующий день после падения. Может, это было случайно, может, это было послание мне. Я в комментариях оставляю смайлик с поцелуем, потому что не знаю, как реагировать. Несчастный случай произошел во время нашей радиотишины. Все это время я была уверена, что он ни секунды не вспоминает обо мне, но, возможно, ему просто надо было разобраться в своих чувствах.

Я еще немного просматриваю ленту Дрю, потом подписываюсь на его брата Эрона, нахожу Элайзу и уже известного Брэдли, у которого четырнадцать миллионов подписчиков. Много различных фото с тренировок и игр, но среди них достаточно постов, проплаченных производителями наручных часов и мужского белья. Есть фотографии на красной дорожке рядом с ослепительно прекрасной Элайзой; с маленькой девочкой на руках, согласно подписи, его племянницей; еще как он кормит из бутылочки детенышей диких животных. На фото Брэдли выглядит как спортсмен и святой в одном лице. Еще сильнее это проявляется на видео, где я обнаруживаю Дрю, с которым он переговаривается на языке жестов. Между образами Кайла и Брэдли лежит пропасть. Может, это разница между футболистами в НФЛ и в колледже – не только чирлидерше нельзя быть застигнутой на заднем сиденье автомобиля.