Чтение онлайн

— Зря ты так уверенно, небесную колесницу по типу икаровой я тебе конечно в доказательство не построю… Нужен шелк — причем много, очень легкое и прочное дерево, катапульта для запуска…

Тут вижу вытянувшуюся физиономию тактика и стратега уже прикинувшего последствия применения таких девайсов хотя бы в разведке и прерываю сама себя.

— Словом — ты тоже не можешь метнуть копье на пару стадий, но оксибелис (катапульта) сделает это легко. Так и здесь — человек, не имея жабр и плавников, для путешествия по воде строит лодку, для полета тоже можно создать машину.

— Спаситель мог ходить по водам.

— Даже у шедшего следом Петра возникли проблемы, а что говорить о тех, кто собирается в небесах воевать. Ты ведь об этом подумал? Как думаешь война — богоугодное дело?

Так, кажется опять перестаралась — начал молиться о вразумлении, судя по глазам.

— А вообще, если честно, мы с тобой напоминаем человека из одной песни, ко мне она вообще подходит как родная… Она, кстати, о эээ… кормчем воздушного корабля.

Посидели чуток спокойно, вспоминая каждый свое. Он покосился на мои колени.

— Нет, — говорю, — мне только наконечник в задницу прилетел — повезло.

— Но как?

Вот любопытство то какое.

— Тебе видимо картинка чего-то в виде триремы, машущей лопастями по воздуху, представляется? Так глупость это несусветная. Просто немного подумать и можно спокойно описанную машину нарисовать, вот смотри.

Беру чистый лист бумаги и, не обращая внимания на выражение на лице будто съевшего что-то кислое собеседника, начинаю рисовать.

— Корабль должен выдерживать давление воды в которую он погружен, сила влекущая на дно груз и та что выталкивает корабль из воды как доказал один грек — направлены так и так, за это отвечает набор ребер расположенный вот так… За продольную жесткость, чтобы корабль не ломался на волне отвечает киль, притом когда корабль на гребне — силы направлены так, а когда во впадине между волнами — вот так. Если корабль большой и тяжелый — давление воды на борт, вот эта стрелка, может просто сломать ребро. Чтобы этого не случилось — противоположные ребра соединяют специальной балкой — вот. Получается замкнутый контур который очень прочен, по сравнению с разомкнутым — только силач может раздавить в руке яйцо, но раздавить половинку того же яйца может и младенец. Нижняя половина корабля — половинка яйца и есть, только сильно заостренная. Вот и приходится делать его крепче — палубой и балками.

— Как видишь — и форма четко определяется средой и силами, которым машина противостоит. Теперь можно прикинуть какие силы действуют на корабль воздушный. Их две — собственный вес и вес корпуса, направлены соответственно вверх и вниз, дальше — ветер, но может дуть с любой стороны, но чаще — спереди. Ну и какая форма будет оптимальной?

— Яйцо? Только не половина, а целое — так проще сопротивляться ветру и с любой стороны, а тому что спереди — особенно.

— Да, но человеку до совершенства далеко. Значит — два киля сверху и снизу соединенные ребрами и обшивка снаружи чтобы корпус стал гладким — вот. В любом сечении — получается правильный элипс.

— Но как же грести?

— Грести — тут не самая большая задача, если галеру двигают веслами вперед, то тут надо создать силу направленную вверх — и большую чем вес.

— Но тогда это невозможно — гребцы, спокойно толкающие галеру вперед, не смогут поднять ее даже на палец, особенно — вместе с собой. А тут надо еще и отталкиваться от воздуха, да еще сверху вниз.

— А вот тут — все зависит от вида лопастей. Дай-ка ножик.

Протянутая рука повисает в воздухе, Назарий задумчиво сморит на сумасшедшую, собравшуюся прямо сейчас, с помощью ножа начать строить воздушный корабль для полетов. Отсмеявшись разъясняю.

— Большой мне не построить, но вот модель объясняющую суть — просто.

Забираю нож и хватаю первую подвернувшуюся под руку палку.

— Самое удивительное — знания об этом известны уже полторы тысячи лет, и сделал открытие способное поднять человека в высь тот же грек, что и открыл почему корабль плавает. Вот смотри — это называется Архимедов винт. А вот это — и есть те самые лопасти.

Выстрогать простенький «вертолетик» недолго, пробиваю посредине лопасти квадратное отверстие, в него четко встает заранее обструганная палочка.

— А теперь смотри, зажимаешь ось между ладонями и делаешь вот так…

Нет, ну как он смотрел на «первый полет беспилотного аппарата тяжелее воздуха» это надо видеть. Будто чудо увидел. За упавшей вертушкой понесся как ребенок — забыв о возрасте и степенности.

— Ну а теперь — сам, только отойди немного, а то мне надо с бумагой закончить.

Чем-чем, а зрелищем я до вечера была обеспечена. Каждый мужчина в душе ребенок и ничему так не радуется как новой игрушке. Вертолетик уже научился летать не только прямо, но и по широкой дуге так, чтобы вернутся прямо в руки запускавшего, а теперь шли эксперименты по полетам на дальность. Но вот оказывается за этой радостью, он не забыл сделать выводы.

— Но ведь о силах ты не сказала ничего. Не хватит человеческих сил, чтобы поднять его в воздух.

— Человека нет, а вот сплести корзину вроде нарисованной и посадить туда мышонка, — картина украсилась винтом и проходящей насквозь осью закрепленной снизу. Нарисовала и испуганного мышонка таращащего на нас глазки-бусинки.

— Если взять веревку, намотать ее вот сюда и сильно потянуть — мышонок вполне улетит.

— А человек?

— Чтобы поднять человека нужна сила побольше, и она уже тоже есть, например — сила пара, вспомни.

— Эолипил… но ведь это игрушка… (имеется в виду турбина Герона Александрийского).

— Как и вот это, — показываю на «вертолетик», — пока игрушка, до того момента как человечеству для сражений не станет тесно на земле и оно не захочет биться еще и в воздухе… А тогда — сразу найдутся и деньги, и люди, что превратят просто игру — в игру со смертью.

Перехватила Назария перед самым выходом. Он уже успел прочитать положенное, да, перекрестившись, двинуться в путь, когда глаз зацепился за непривычный объем и очертания дорожного мешка и я, в духе сварливой тещи, поинтересовалась — «А куда эт ты собралси, милай?».

Тут надо сказать, что это была не первая его отлучка, к моему удивлению — таких одиночек в округе было не то чтобы много, но и не так чтобы мало — мой просто слишком далеко забрался. Остальные селились покомпактней так чтобы можно было дойти до ритуального здания и соседей за полдня-день. И все регулярно собирались раз в неделю — на агапу, для совместной трапезы и богослужения. Весьма разумно надо сказать…

Назарию же, если выйти до рассвета, надо было идти до позднего вечера, чтобы только добраться до такого же анахорета, а дальше они уже отправлялись вдвоем, на следующий день. Так что, при всем желании, каждую неделю не набегаешься, потому как, только вернувшись, надо будет снова собираться в путь. Вообще-то, я регулярно сопровождала его в этих прогулках, правда — он об этом не знал, правда, тут полностью уверенной быть было нельзя. Обычно такие прогулки выходили раз в четыре недели, но вот что-то в этот раз он собрался уже на следующую…