Мечты сбываются!
Шрифт:
– Это что за жесть?! Это я такой навсегда останусь?!
– Я тебя предупреждала. – покачала головой Анка. – Нет, это все заживет, и следа не останется. Волосы отрастут.
– Зубы… - прошептала я о самом страшном.
– Капелла обещал прислать мистера Смайлса, лучшего ортодонта в Нью-Бйорке, сразу же после того, как тебе станет легче. У Смайлса говорящая фамилия. Он настоящий волшебник. У тебя будет абсолютно молливудская улыбка, и это будет стоить Капелле всех его сбережений! – игриво подмигнула медсестра.
Новые, ровные, белые зубы. Я на секунду представила себя владелицей шикарной улыбки без кривых клыков и отвратительной щербинки, и, невольно, улыбнулась.
– Мне уже лучше. – пролепетала она.
Анка понимающе улыбнулась.
– Всему свое время. У тебя множественные переломы и растяжение большинства мышц. Предстоит длительная реабилитация.
– Что это значит?
– Будешь заново учиться ходить, держать ложку и вилку. Но у нас отличные доктора и оборудование. Я уверена, все будет хорошо. А сейчас постарайся уснуть. Завтра придет доктор Залепилли, и протестирует твое состояние.
Анка была уже около двери, когда мне в голову пришла замечательная идея.
– Принеси мне, пожалуйста, блокнот и ручку, а еще какой-нибудь учебник по санглийскому языку.
– Неужто, собралась учиться? – прищурилась Анка недоверчиво. – Вот и умничка.
Оставшись наедине с собой я, прикрыв глаза, отдалась своему воображению, которое с бешеной скоростью, начало создавать историю. Совершенно новый сюжет, словно я смотрела фильм - так ярко вели себя персонажи ожив в моей башке. Я ясно слышала и «закадровый текст» и даже видела написанными одна за другой главы нового романа.
Казалось, что лишь дав задание мозгу, я могла бы обречь прозу в поэзию, но не хотела этого делать. Вот бы ручку и тетрадь сейчас! Только поспевай записывать! Боль и нытье в теле присутствовали постоянно, но мозг, словно демонстрируя защитную реакцию, постоянно отвлекал меня галлюцинациями.
Так и не сумев отключить поток невесть откуда взявшегося вдохновения, я покорилась и полностью отдалась ему.
На следующее утро я совершенно точно знала, о чем будет моя первая настоящая серьезная книга.
Глава 6
Утром, Анка, как и обещала, принесла мне небольшой версилонско-санглийский разговорник, маленький блокнот и обычную шариковую ручку.
– Ты левша? – поинтересовалась она, отдавая принесенное.
– Нет, пишу правой, - вздохнула я с сожалением, - но теперь придется разрабатывать и левую конечность.
– Особо не усердствуй, вчера только из комы вышла. Удалось тебе поспать? – медсестра осторожно приладила к капельнице контейнер с прозрачным раствором.
– Да, - неуверенно откликнулась я, почему-то мне не хотелось говорить заботливой медсестре, что глаза не закрылись ни на минуту, а мозг, в бешеном темпе, выдавал новый потрясающий сюжет. – Я хочу, как можно быстрей выучить санглийский, не могла бы ты попрактиковать со мной разговорную речь или принести дополнительные учебники и словари?
– Врач зайдет часа через два. Вот с ним и попрактикуешь, – улыбнулась медсестра, - а на счет учебников, я посоветуюсь с доктором Залепилли.
Значит, у меня есть пара часов до прихода медика. Чем же заняться в первую очередь? Языком или книгой? Наверное, языком будет разумнее. Надо же как-то общаться с доктором и с этим Капеллой, который, по-видимому, решил проявить чудеса заботы к жертве наезда. Да и левая рука еще плохо поднималась, а пальцы, то и дело, норовили выронить ручку.
Несмотря на сотрясение и трехнедельную кому, а может, и, являясь их прямым следствием, мозг совершенно не требовал отдыха. Он продолжал работать вопреки бессонной ночи и с легкостью усваивал информацию, почерпнутую из разговорника. За два часа я выучила столько нового по языку, сколько не освоила за почти двенадцать лет непрерывного обучения в школе и университете! Благо в разговорнике был целый раздел, посвященный больничной тематике и неплохой словарик в конце главы.
И когда доктор Залепилли вошел в палату чтобы познакомиться с пациенткой, уверена, что он слегка подвис увидив меня сосредоточенно читавшую усебник.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил врач.
Анка стояла рядом, и уже открыла было, рот, для перевода фразы, но так и не успела ничего ответить. Я, опередив её, пояснила на санглийском, что чувствую себя лучше, чем вчера, тело мое болит и подташнивает иногда, но в целом все терпимо, и я не прочь бы покушать, так как кроме лекарств и воды, мне, со вчерашнего дня, еще ничего не предлагали.
Доброе одутловатое лицо Задепилли расплылось в довольной улыбке:
– О! Ты говоришь по-санглийски! И аппетит появился, что тоже является хорошим признаком. Сейчас же распоряжусь подать бульон и кисель. Увы, пока зубы не восстановлены, тебе лучше питаться жидкой пищей.
– Доктор, я смогу ходить? - робко спросила я.
– Мы сделаем для этого все возможное. – улыбнулся доктор.
***
Болезнь или дар?
На следующее утро прилетели родители. Мама была напугана и выглядела осунувшейся. Папа был подавлен и молчалив, а ещё, слегка подшофе. Конечно, такой стресс без возлияния, был не выносим для него!
Меня сильно смутил траурный вид родственников, словно они уже похоронили свою непутевую дочь. Но, немного пообщавшись со мной, настроение у родителей заметно улучшилось. Они явно ожидали увидеть беспомощное существо, в депрессии и тишине проводящее суровые больничные будни, но увидели абсолютно довольную всем дочь, пусть и не в лучшем своем состоянии, но вполне бойко общающуюся с врачами и остальным медперсоналом по-санглийски!
Маму особенно удивила груда учебников и книг на иностранном языке лежащих на тумбочке у изголовья кровати – ведь раньше я не особо отличалась тягой к знаниям. Папа лишь грезил о мини-баре с бесплатным пивом, в оплаченном послом, номере отеля.
***
Доктор Залепилли пригласил отца и мать Кати в просторный кабинет на одном из верхних этажей небоскреба и через Анку рассказал о состоянии здоровья их дочери.
– Сначала о хорошем. – начал врач, как всегда, с положительного. – Она вышла из комы с прекрасным результатом. Редко кому удается, после трехнедельной отключки, сразу заговорить и вспомнить все о себе. Сейчас у нее работает лишь левая рука, которую ваша дочь использует по максимуму. Даже вполне сносно пишет ею, хоть и правша. Тело не парализовано. Позвоночник и нервные окончания не задеты. Мы уверенны, что после срастания переломов и снятия гипса, она сможет ходить и делать все как раньше. У нее сломаны два ребра и шейка бедра, что не дает ей возможности сидеть. Но как только она сядет, ортодонт займется ее челюстью. Господин Капелла уже оплатил предварительное лечение.
– Когда Катя сможет вернуться домой? – облегченно выдохнув, спросила мама.
– Полгода – это минимум. Реально я бы хотел понаблюдать за ней год, чтобы быть полностью уверенным в восстановлении.
– У нее учеба. – тихо ответила на это мама.
– У нас есть прикрепленные преподаватели, немного погодя Катя сможет начать занятия.
– Но учителя преподают на санглийском? Не так ли?
– А вот это - уже плохие новости. – Доктор посмотрел в глаза несчастной матери.
– У вашей дочери был сильный ушиб лобной доли головного мозга, видимо, поэтому она и впала в кому.