Чтение онлайн

Настоящее время.

— Мы так соскучились, мисс Чемберз, вы бы знали, — Стив и на самом деле выглядел счастливым.

— А я-то как, — спокойно ответила Сильвия.

Стив сник.

— Что-то не так?

— Не поверишь, — Сильвия усмехнулась. — Только что разорвала вторую помолвку.

— Вот уж не везёт, — сочувственно сказал Стив.

— Точно. Долго ещё ехать?

— Буквально пару минут.

— Я бы забрал вас себе, мисс Чемберз, но вряд ли я подойду под ваш уровень.

Сильвия вздохнула.

— Может, у тебя еще будет шанс.

Остальная дорога прошла в молчании. Таким же гробовым молчанием Сильвию встретил «Модести».

— Я тоже рада вас видеть, дети мои, — Сильвия лучезарно улыбнулась. Почему они такие тихие? Проблема в одежде? В блеске в глазах? В чём? — Передайте мистеру Гарденбергу, что я жду его у бассейна через десять минут. Дело чрезвычайно важное, иначе я бы не сорвалась сюда сломя голову чёрт знает в чём, правда?

Немного помедлив, персонал вернулся к своим обязанностям, но редко кто смог отвести от бывшего администратора взгляд.

— Мисс Чемберз, — раздалось позади. — Мистер Гарденберг готов принять вас в своём кабинете немедленно.

Эту девушку Сильвия никогда раньше не видела. Русое каре, серые глаза. Они с Сильвией могли бы сойти за сестёр, если бы поведение. Девушка выглядела как запуганная мышь даже в дорогом костюме.

— Я, кажется, понятно объяснила, где я хочу его видеть, — ответила Сильвия. — Мисс?..

— Миссис Гарденберг.

Удар ниже пояса. Сильвии захотелось схватить эту стерву за волосы и бросить в стену. Чего в ней было такого, что не смогла взрастить в себе Сильвия? Почему на этой малолетке не было ни единого следа от побоев? Почему она, а не Сильвия?

— Миссис Гарденберг, — эхом отозвалась она. — Передайте директору мои требования.

Состоявшаяся Гарденберг быстро скрылась с глаз. Фойе опустело как-то слишком быстро, осталась только девушка на ресепшене, но ей запрещено было оставлять стойку, и она решительно пряталась где-то за ней. Сильвия усмехнулась.

Дверь во внутренний двор оказалась открытой. Сильвия не могла сказать точно, всегда так было или кто-то благодушно открыл ей путь, когда она предстала перед бывшими подчиненными во всей своей безумной красе.

Безумие. Так вот, что это такое. Сильвия всегда думала, что безумие — обычный гнев, но нет. Безумие пришло к ней лишь тогда, когда она осознала, что человечность ей больше не поможет. Это не гнев, безумие выше гнева, оно одновременно невесомо, словно перо, и всепоглощающе тяжелое. В Сильвии не осталось ничего, кроме безумия, она понятия не имела, больно ей или страшно, злится она или грустит. Нет, конечно, нет, она ничего больше не чувствовала. Эмоции — просто обуза. Они управляли ею всю жизнь, из-за них она принимала решения, которые приводили её сюда, в этот чертов отель раз за разом.

Морриган бы гордилась ученицей.

Насколько же легко, насколько приятно сменить чертовы эмоции на холодный ум. Сильвии давно стоило сделать то, ради чего она вернулась в «Модести» в последний раз. О да, она больше не собиралась здесь появляться. Ни здесь, ни в Новом Орлеане с его вечными карнавалами, ни в топях Луизианы. Может, даже в штатах. В мире огромное множество мест в разы лучше этой помойки.

— Сильвия? Я так рад тебя видеть! Ты решила вернуться?

Дилан появился сзади, вышел из дверей северного крыла. Неужели он решил стать ближе к людям? Да плевать.

— Как видишь, Дилан.

Если он просто излучал радушие, то Сильвия его поглощала, будто черный камень — тепло. В конце концов улыбка медленно исчезла с лица Гарденберга.

— Ты хотела срочно меня видеть. Так и будешь стоять и молча пялиться на меня?

— Я смотрю и думаю, какой же ты гад, Гарденберг. Странно, что я не разглядела этого за столько лет.

— А ты изменилась, — улыбка вернулась на лицо мужчины, всё еще ослепительно яркая, но в ней не оставалось ни капли радости встречи. А была ли вообще эта радость?

— К счастью. Сняла розовые очки, знаешь. Можно было не топить меня, любимый. Словами от меня тоже можно было избавиться.

Сильвия наконец сдвинулась с места.

— Ты помнишь.

— Еще бы. Почему, Дилан?

— Ты — просто обуза, Чемберз. Как была ей, так и осталась…

— Вы всегда повторяете одно и то же, обуза, проблема, — Сильвия усмехнулась. — И что без вас я — никто.

— Потому что без меня ты бы и осталась деревенщиной.

Сильвия заметила, что Дилан стал говорить громче. Злится. Дилан Гарденберг злится! Сильвия засмеялась.

— И теперь, когда я сделал тебя человеком, ты ушла. Бросила место, для которого я выучивал тебя все эти годы. И это твоя благодарность?

— Я ушла из-за того, что ты не человек, Дилан…

— Это ты — не человек, — Гарденберг сложил руки на груди и отошел от бассейна к небольшому кедру. — Так могла поступить только…

— Так на моем месте поступил бы кто угодно, — Сильвия застыла и наблюдала за бывшим женихом. Там, за деревьями, она сама когда-то давно разместила тревожную кнопку. Умный мальчик.

— Хочешь, расскажу про Бетти? Она — ангел, она…

— Тоже умрёт от твоей руки, когда надоест, — Сильвия продолжала улыбаться. — Бедная серая мышка. А какое имя — Миссис Элизабет Гарденберг. Не хватает звания леди.

Дилан развернулся и размашистыми шагами подошел к Сильвии, остановившись в считанных сантиметрах.

— Вот поэтому я тебя и задушил, дрянь.

— Ты даже задушить меня до конца не смог, идиот, — прошептала Сильвия и снова засмеялась. Она и сама не заметила, как смех перешел в крик. — Слабак! Вот ты кто! Просто слабак! Не смог разделаться со мной, пошел в обход, будто помойная крыса! Через младших! Через нечистых на руку, а все потому, что я тебе не по зубам!

Руки Дилана метнулись к шее Сильвии, и она даже позволила ему схватить себя. Одними губами она прошептала:

— Поздно.

Обычный бытовой ножик ни в какое сравнение не шел с русалочьими кинжалами, но и противник сравниться с ними не мог. Раз удар, два. Светлая юбка запачкалась кровью, а Дилан, полный удивления, отступил на несколько шагов. Вот чего Сильвии не хватало все эти годы. Удивления. Внимания.

Признания собственной силы.

Дилан стоял слишком близко к бассейну, а Сильвия слишком долго пробыла на дне, чтобы не решиться. Он не успел сказать ни слова, когда они оба оказались в воде. Как же прекрасна была невесомость. Дилан пытался драться, пытался оттолкнуться от скользкой отделочной плитки, но этим он лишь пускал волны.