Чтение онлайн

Она благодарно кивнула, и Иван достал из-за пазухи початую бутылку коньяка. Диду вскипятил чайник, поставил на маленький складной столик банку растворимого кофе и пластиковые стаканчики, при виде которых на лице патолога появилось какое-то странное выражение. Тем не менее он плеснул Алле щедрую порцию из бутылки, после чего «обслужил» и всех остальных.

– Алла Гурьевна, может, расскажете, из-за чего весь сыр-бор? – попросил Мономах. – Я пока ничего не понимаю: кто этот мужик, – он кивнул в сторону «арестанта», – и почему он преследует Олю Карпенко? Почему он приходил ко мне?

Алла тяжело вздохнула, взяла в руку пластиковый стаканчик и сделала большой глоток. Горло обожгло, и тут же по телу начало разливаться блаженное тепло, пробирая до самых костей и заставляя кровь бежать быстрее. Только после этого она начала свой рассказ.

Говорила вполголоса, избегая сообщать факты, которые считала тайной следствия, ведь человек у радиатора сидел, навострив уши и пытаясь уловить хоть что-то полезное для себя.

Когда она закончила, в помещении повисло тяжелое молчание.

Алла подняла глаза и оглядела своих слушателей: несмотря на то что она изложила лишь самую суть, без лишних подробностей, их лица походили на деревянные маски, какие туристы привозят из африканских стран – они ничего не выражали.

Первым пришел в себя патологоанатом. Он прокашлялся, как будто у него в горле что-то застряло, после чего проговорил с видимым трудом:

– Вы… вы нашли эту Уразаеву?

– Ищем, – ответила Алла, бросив косой взгляд в сторону пленника. Тот прислушивался к разговору, но пытался делать вид, что происходящее его не касается. – Но мне кажется, мы ее не найдем.

– Как же тогда быть? – спросил Диду – Вы сумеете отыскать детей?

– Сумеем, можете не сомневаться, – уверенно сказала Алла. – У нас есть другие свидетели и, вполне допускаю, им известно даже больше, чем Уразаевой. Кроме того, мы обнаружили флешку с ее записями, и, самое позднее, послезавтра у нас в руках будут имена и адреса людей, связанных с этой преступной сетью!

Мономах не сказал ни слова с тех пор, как Алла закончила свой рассказ. Как она ни старалась встретиться с ним взглядом, у нее не выходило. Хирург не отличался слабостью нервов – да с его профессией это просто невозможно!

– Владимир Всеволодович, с вами все в порядке? – решила поинтересоваться она.

– Я сказал ей, что с ними все будет в порядке, – выдавил из себя Мономах.

Голос его звучал неестественно глухо, будто бы из бочки.

– Кому вы сказали?

– Карпенко.

– Когда?

– Когда она хотела уйти из больницы через сутки после операции. Оля… она сказала ей, что не смогла встретиться с братьями, Карпенко позвонила в опеку, и ее там отшили. Вот она и решила… А я сказал, что все будет хорошо, потому что дети в безопасности, под защитой государственных органов!

– Владимир Всеволодович, посмотрите на меня! – потребовала Алла. Он поднял глаза. – Вы все сделали правильно. Во-первых, подумайте, разве было бы лучше, если бы Карпенко поскакала искать правду, не долечившись? Во-вторых, у нее все равно ничего бы не вышло, ведь никто, кроме Уразаевой, понятия не имел об изъятии ее детей! Ну, обошла бы она все инстанции – и что? Только при прямом обращении в прокуратуру или Следственный комитет делом могли бы заинтересоваться! Карпенко не похожа на человека, знающего, что следует делать в подобной ситуации… Кроме того, она сама могла оказаться в опасности, – Алла снова скосила глаза на «арестанта». – Что, если бы от слишком активной мамаши решили избавиться? Вы поступили верно, сохранили не только здоровье пациентки, но и, возможно, ее жизнь! А что касается безопасности детей в госучреждениях… Знаете, Владимир Всеволодович, мы должны верить в то, что это правда. Если все время сомневаться и ожидать самого плохого, то просто невозможно никому доверять! Опека делает много хорошего, поверьте! Они спасают детей из действительно ужасных условий и пристраивают в хорошие семьи, где у них по меньшей мере есть будущее, где их не будут бить, морить голодом и так далее. Это все равно как считать, что все работники следствия – оборотни в погонах, только из-за нескольких громких дел в отношении ничтожного количества реальных преступников!

Мономах молчал, и Алла видела, что ей не удалось его убедить.

– Владимир Всеволодович, давайте так, – снова заговорила она. – Ни вы, ни я не виноваты в случившемся. У того, что произошло, есть конкретные виновники, которые, в отличие от вас, угрызениями совести не мучаются – они не знают, что это такое! Вы сделали больше, чем кто-либо мог от вас ожидать: пытались помочь Карпенко с ее проблемой, привлекли соцработника больницы…

– И она оказалась на больничной койке – нечего сказать, успех.

– И тут вашей вины нет – виноват бывший муж Карпенко. Зато вы смогли помочь Оле: благодаря вам и Диду, она в безопасности. И ведь именно вы подкинули нам важную информацию, иначе бы мы еще долго копались в этом деле, не представляя, откуда у него ноги растут… Так что не переживайте понапрасну!

Снаружи раздались громкие удары в железную дверь гаража, и Алла вскочила.

– О, это мои коллеги! – сказала она Диду, который уже спешил открывать. – Сейчас мы все поедем в СК. Вы, Владимир Всеволодович, и Диду напишете заявления о попытке нападения… Ну а вы, Иван Геннадьевич, хотите, чтобы мы вас подбросили до дома?

Антон стоял на платформе и с тоской смотрел на черневший за ней лес. Деревья еще не начали покрываться почками, и весенний пейзаж ничем не отличался от осеннего. Голые ветки деревьев торчали на фоне затянутого тяжелыми облаками неба, словно воздетые в немой мольбе руки, отражаясь в глубоких лужах вдоль всей платформы. Место не из самых популярных – здесь не было даже таблички с названием станции.

Антону никогда не пришло бы в голову приехать сюда, если бы не тот факт, что в районе станции обнаружили автомобиль Уразаевой. Машина была «раздета» практически догола: отсутствовали колеса, покрышки, радиола – а то как же! – даже с сидений сняли дорогие кожаные чехлы (Шеин видел эту модель в интернете и прекрасно знал все «примочки», которыми производитель ее снабдил).

Скорее всего, авто угнали где-то в дороге. Находилась ли в нем Уразаева или кто-то транспортировал ее тело? Есть ли смысл обыскивать окрестности или труп, если Суркова права, следует искать в другом месте… Или вообще не следует искать, ведь его могли сжечь, и тогда вообще вряд ли что удастся обнаружить (если только через много лет, когда случайный грибник, к примеру, наткнется на останки, собирая подосиновики). Еще тело можно утопить, прикрепив к нему тяжелый груз, и тогда, опять же, через годы, оно всплывет, если груз отвалится…

А вдруг Суркова ошибается, и Уразаева вовсе не мертва? Ну да, она оставила в выборгской квартире вещи и документы, но ведь ее могло что-то вспугнуть? Пришлось сматывать удочки, не имея возможности вернуться за вещами… Если она при деньгах (а предполагать такое есть все основания), значит, всегда может состряпать себе новые бумаги, а шмотки – шмотки легко купить где угодно!

– Что делать с транспортным средством, товарищ капитан? – спросил местный страж порядка, неслышно приблизившись сзади.