Чтение онлайн

– Так вот, – продолжил Эшу, – если ты любишь своего мужчину, то, наверно, не захочешь быть для него обузой, так ведь?

– Конечно.

– Поэтому я предлагаю тебе пройти обряд посвящения, и ты станешь моей жрицей, мамбо, – он опять впился взглядом в её лицо, – ты станешь говорящей с духами.

– А что тогда потребуется от меня? – вопросительно приподняла бровь Энвис, поскольку знала, что если тебе что-нибудь предлагают, то рассчитывают и что-то получить за это, и как это поможет ему?

– Хороший вопрос, – одобрительно проскрипело из-под шляпы, – на самом деле не потребуется ничего, ничего сверх того, что ты сможешь сделать для людей. Скоро они начнут приходить к тебе, со своими просьбами. И ты будешь обсуждать их просьбы со мной или с теми, кого я призову, и кто сможет, так или иначе, помочь просителю. Детали – потом.

– Надеюсь, что человеческих жертвоприношений не потребуется? – с опаской поинтересовалась Энвис.

– Нет, нам хватает мелочи, домашней птицы, или вообще, чего-нибудь неодушевлённого. Главное, что бы люди проникались верой в нас и наши возможности. Это делает нас сильнее. И тебя, кстати, тоже, будет делать сильнее. А что это даст твоему любимому? Тут всё просто. Через тебя он заручится помощью духов, а это не мало.

– Да, это не мало, – прошептала Энвис, вспоминая, в какой шок её повергло знание о том, что современнейший дирижабль потерпел крушение благодаря духам, призванным шаманом олча 6 , – тогда, что от меня требуется сейчас?

– Твоё согласие, – удовлетворённо улыбнулся Эшу, вытащил из внутреннего кармана фрака плоскую кожаную флягу, открутил крышку и жадно приник к горлышку. Вокруг распространилась волна густого карамельно-алкогольного запаха, – по условиям я, вроде как, всё сказал.

– Я согласна.

– Ну, тогда пойдём, маленькая белая мама, – он смерил её насмешливым взглядом, и, проскрипев, – не отставай, – лихо поковылял по одной из дорог, уводящих прочь от этого перекрёстка, опираясь на свой корявый костыль и периодически извергая клубы табачного дыма. Энвис ничего не оставалось, как последовать за этим занятным и, в тоже время, пугающим персонажем.

На одном из перекрёстков Эшу остановился и пробормотал про себя:

– Так, нашёл где, теперь надо определить, когда, – наморщил лоб и задумчиво закатил глаза. Затем, видимо, приняв какое-то решение, решительно повернул направо и поковылял в прежнем темпе в избранном направлении.

Наконец, минут через двадцать непрерывного движения Энвис с некоторым удивлением увидела, что они подошли к двери. Дверь не являлась проходом в какой-либо преграде, то есть не было никакой стены, в которую бы эта дверь была бы врезана. Просто дверь, так сказать, дверь в себе. Эшу, не теряя времени на пояснения, схватился за дверную ручку, отлитую из бронзы в виде оскаленной собачьей головы, и потянул на себя. В приоткрывшуюся щель прорвался лёгкий влажный ветерок, несущий запахи реки.

– Заходи, – буркнул он, мазнув взглядом по лицу Энвис. И та, ни слова не говоря, доверчиво шагнула во тьму за порогом. Босые ноги Энвис ощутили мокрый песок. Её тут же окутал насыщенный влагой тёплый воздух. Где то вдалеке горели огни. Слышался ленивый плеск волн, гудки пароходов, крики чаек, далёкий гул голосов, ритмичные выкрики, рокот барабанов.

Мгновением позже на речной песок, рядом с Энвис, ступил и Эшу. Энвис, тем временем, разобралась в своих ощущениях. Это не Эйо, это другой мир, со своими законами и правилами.

– Где мы? – спросила она у своего спутника.

– Ла Нувел-Орлеа 7 . Одно из моих любимейших мест во всех мирах и временах, – Эшу полной грудью вдохнул влажный воздух, – следуй за мной, нам нужно найти мамбо Мари 8 , она должна быть где-то тут, если я не ошибаюсь.

Энвис и Эшу двинулись вдоль пляжа по направлению к угадывающимся вдалеке огням пристани и горящим на пляже кострам. По мере продвижения звуки барабанов становились всё громче, и, когда костры были уже совсем близко, глазам Энвис предстало неординарное зрелище.

На утоптанном песке пляжа, под рокот барабанов и ритмичные хлопки в ладоши обступивших её многочисленных зрителей, танцевала женщина. Кожа её блестела от пота в свете недалёких костров. Её плечи, шею и руки кольцами своего трёхметрового тела невозмутимо обвивал упитанный питон. И танец у неё был странным. Тело, казалось, оставалось совершенно неподвижным. Это впечатление усиливалось ещё и тем, что голова её была полностью закрыта гротескной деревянной маской. А ноги, затянутые в толстые шерстяные лосины, украшенные широкими разноцветными поперечными полосами, жили своей жизнью 9 . Они выбивали безумную чечётку, взметая пляжный песок, сгибались под немыслимыми углами, распрямлялись, выделывали невообразимые коленца. И над этим вихрем безмолвно и неподвижно висела раскрашенная яркими красками деревянная маска с застывшими чертами нарисованного лица, вокруг которого обвивались ленивые кольца змеиного тела. И отблески костра играли на многочисленных чешуйках, покрывавших кожу питона.

– Ага, это она, – про себя проскрипел Эшу, и, уже обращаясь к Энвис, продолжил, – сядем, подождём. Они скоро закончат.

Они почти синхронно опустились на лежащее рядом бревно, принесённое сюда течением великой реки. Эшу затянулся своим богомерзким табаком, и, закашлявшись, опять потянул из кармана флягу с ромом. Спустя минут двадцать танец окончился. Эшу негромко окликнул танцовщицу:

– Мари, подойди к старику, будь добра.

Негромкие звуки его скрипучего голоса по эффективности воздействия не уступали раскатам грома средь ясного неба. Все, находившиеся в пределах слышимости сначала застыли на пару секунд, прикипев неверящими взглядами к нескладному силуэту в соломенной шляпе. Только Мари успела переместиться к бревну, где сидел Эшу, и, как была с питоном на плечах, так и распростёрлась ниц перед стариком. Вслед за ней пали ниц и все остальные. Мари подняла горящие чёрным пламенем глаза, полные обожания, на старика.

– Папа Легба, мои прихожане вне себя от счастья видеть тебя среди нас.

– Я пришёл не просто так, – Эшу прикрыл глаза и поднёс трубку к губам, – мне нужно инициировать новую мамбо, вот эту маленькую белую маму, – и он кивнул на Энвис. Мари, в свою очередь, с недоверием покосилась на Энвис.

– Папа Легба, но она же белая.

– Мари, не раздражай меня, – в голосе старика лязгнула сталь, но он, всё-таки, снизошёл до пояснений.

– Видишь ли, там, где она живёт, чёрных нет. Совсем, – и строго добавил, – а будешь спорить, то дальше разговаривать с тобой буду уже не я, а Мэтр Каррефур 10 .

– Нет, папа Легба, я не буду спорить, – в голосе Мари явно прозвучали нотки неподдельного страха, – Когда нужно провести обряд?

– Немедля. К рассвету всё должно быть завершено.

– Тогда, сможешь ли ты привести маленькую белую маму к моей парикмахерской во Французском квартале через полчаса?

– Я помню, где это, – улыбнулся Эшу, – давай, беги, готовься, а мы пойдём потихоньку. Как раз через полчаса и будем на месте.

Мари и несколько человек, которые ассистировали ей на пляже, резво втянулись в один из переулков, а Энвис с Эшу неторопливо последовали за ними. Быстро идти в лабиринте переходов Складского района, примыкавшего к речному порту, было практически невозможно. Тёмные и извилистые улочки-тропки вели куда надо, лишь потому, наверное, что Энвис шла рядом с повелителем путей и перекрёстков.

Наконец, появились первые горящие уличные фонари, и Энвис наконец то получила возможность смотреть, куда ставить ноги. У входа в парикмахерскую их ждал заросший курчавой чёрной бородой и с головой, покрытой столь же курчавой шевелюрой, креол. Один его зрачок затягивала мутная плёнка. Папа Легба недовольно поджал губы и, не глядя, ткнул привратника в глаз пальцем. Тот взвизгнул от неожиданности, невысоко подпрыгнул и потянул руки к своему лицу. Но остановил это движение на полпути, и поднял глаза на Эшу. Плёнка с глаза исчезла.