Чтение онлайн

– Мари, ты плохо заботишься о своих людях, а это бросает тень и на меня, – недовольно крикнул Эшу в глубину здания, – то, что я хромаю, ещё не значит, что все, кто служит мне, должны оставаться инвалидами.

Покуда Эшу говорил всё это, они с Энвис спускались по скрипучей деревянной лестнице в просторный подвал, находившийся под зданием.

– Да, – Эшу строго посмотрел на Энвис, – ты выбрала себе имя?

– Нет, удивлённо ответила та, – а надо?

– Какие же вы, люди, бестолковые, – посетовал Эшу, а потом добавил гораздо тише, но Энвис всё равно услышала, – особенно белые.

Энвис задумалась. Выбор имени, это вообще, дело не простое. Но надо что-то придумывать, времени почти не осталось. Остановилась на имени Эолиндис,

В подвале было светло. Десятка полтора толстых чёрных свечей, расставленных в углах и около стен, давали хоть и дрожащий, но достаточно яркий свет. На небольшом помосте у противоположной от входа стены расположились три барабанщика, у каждого из которых был свой персональный барабан-джембе. Свод подвала поддерживал ритуальный столб – Митан. По этому столбу духи спускаются в мир людей, это такая, своеобразная дорога духов.

Помимо барабанщиков в подвале присутствовали сама мамбо – Мари Лаво, бохор 11 и ещё одна женщина, похоже, унси 12 . Ритуал начался с барабанов. Первым ожил самый большой барабан, через минуту к нему присоединился тот, что был немного поменьше. И, надо отметить, что ритмические рисунки у них были различные. А ещё через минуту ожил и самый маленький барабанчик. Его постукивание органично вплелось в уже звучащие ритмы, и подвал наполнился колдовским звуком этого трио. Мамбо Мари, танцуя со своим питоном, который носил с гордостью романтичное имя – Зомби, сделала несколько кругов вокруг столба, после чего двигаясь в танце, приблизилась к Эшу.

– Папа Легба, открой дорогу духам, пусть они придут к нам, пусть отведают крови жертвы,

– Я услышал тебя, Мари, – откликнулся Эшу, – и все свечи одновременно зашипели. Неожиданный порыв нездешнего ветра сдул с них пламя, погрузив подвал во тьму. А двумя секундами позже свечи продолжили гореть, как ни в чём не бывало.

Мари, на пару со своим питоном, продолжила танцы вокруг столба. Бохор же с унси в это время принесли в жертву чёрного петуха, который дожидался своего часа, сидя в плетёной корзинке под плотной крышкой.

Бохор плеснул в гови 13 немного крови жертвенного петуха, долил из калебаса 14 воды с кукурузной мукой и щедро добавил рому, предварительно окропив им же статуэтки, стоящие на алтаре. Взболтав гови, протянул её Энвис. Она, недолго думая, крепко зажмурилась и залпом выпила содержавшуюся в гови жидкость прямо из широкого горлышка бутыли. Мир в глазах ощутимо поплыл и даже, казалось, слегка завалился набок.

Энвис отстранённо отметила, что, похоже, она погрузилась в транс, при этом разделившись на две сущности и видя все, происходящее вокруг. Одна Энвис сидела, наблюдая за ритуалом, купаясь в рокоте барабанов, а вторая Энвис – стояла тут же, рядом, и смотрела одновременно на себя, сидящую и на происходящее в подвале.

Перед глазами Энвис поплыли невнятные образы. Она видела человека, который отшельником жил в башне среди песков величайшей пустыни. Его компанию составляли лишь змеи, он гладил их, кормил их молоком, наливая в блюдечко. Змеи трогали его лицо и руки своими подвижными раздвоенными языками. Он знал их наречие, он мог подзывать змей или голосом отгонять их, он мог с ними разговаривать и договариваться. Этот человек подошел к Энвис и сказал ей, что она – это он.

Дальше картинка поменялась. Энвис уже была одета в его одежду, рядом находилась башня, а змеи теперь вились вокруг неё, шуршали чешуёй и заглядывали ей в глаза.

Бокор подошел к Энвис, начал лить ей на голову какую-то жидкость, читая при этом заклинания на змеином языке с шипящими согласными. Она физически ощущала потусторонние сущности, вьющиеся над головой, чувствуя легкое покалывание на макушке. Энвис чувствовала, как сознание впитывает в себя духа – ориша. Появился огненный шар, который через канал втянул ориша в себя. Сборка личности произошла.

Её ори 15 стал ориша Эшу Айеде. Аспект Эшу пророческих и мистических видений, получаемых от Духов. И теперь она уже не была прежней Энвис, она изменилась. В первую очередь, изменилось, дополнилось, расширилось её сознание. И, как символ глубинных изменений произошла смена имени. Теперь она не ощущала себя Энвис, теперь её имя было Эолиндис.

С тяжёлым вздохом осела на земляной пол Мари Лаво. Та, которую современники уже называли не иначе, как «Королева Мари». Даже её питон по кличке Зомби выглядел усталым. Мари обратилась к бокору:

– Антуан, притащи кролика из вольера, а то Зомби мой совсем плох, надо покормить змея, – подкрепив просьбу усталой улыбкой. Все три барабанщика сидели у своих инструментов в расслабленных позах, и каждый из них пытался ответить себе на вопрос, чего он хочет сейчас больше, спать или, всё-таки, есть? Унси же, видимо, решила для себя этот вопрос. Она свернулась калачиком на циновке около алтаря и уже тихо посапывала.

–Мари, я благодарен тебе, – сказал Эшу, вставая, – теперь в мире Эйо появится сильная мамбо, и духи-ориша станут ещё чуть сильнее. На днях я навещу тебя, и мы подробно обсудим твои нужды и нужды твоей общины.

– Спасибо, папа Легба, – устало улыбнулась креолка, – мы будем ждать тебя.

– А сейчас мы с Эолиндис покинем вас, нам пора, – он пристально оглядел присутствующих, – скоро рассветёт.

Эолиндис и Эшу поднялись из подвала и вышли на тротуар. Восток уже светился алым.

– По домам? – усталым голосом спросил Эшу.

– Да, – согласилась Эолиндис.

– Ну, тогда до скорого, – Эшу лихо взмахнул своей соломенной шляпой. Мир закружился вокруг Эолиндис, верх и низ неоднократно менялись местами, на внутренней стороне сомкнутых век водили хороводы маленькие серебряные звёздочки. И, наконец, когда она открыла глаза, то обнаружила себя в своём номере, в постели, стискивающей подушку в объятиях.

Симба Ситоле и Эолиндис 16 заняли места на балконе, нависавшем над общим залом трактира «Валет и камбала». Надо сказать, что, невзирая на сравнительно раннее время, там были заняты почти все места. Только столик, заблаговременно зарезервированный за Адио, выделялся пустотой незанятых мест.

– Эоли, так что ты говорила о возможных неприятностях? – обратился Симба к сидящей напротив него Эолиндис.

– Мой ори, Эшу Айеде 17 , предупреждает о высокой вероятности того, что сегодня начнутся крупные уличные беспорядки, – она тоже окинула взглядом ровно гудящий застольными разговорами трактирный зал.