Медленно, но верно
Шрифт:
«Триша в полном порядке. Дела в клубе идут замечательно, мы с ней остались хорошими друзьями. Она довольно легко смирилась с этим. Хелен относится к ней слегка настороженно, но только потому, что знает, что Триша хотела начать все с начала, когда я выйду. Так что Триша в ее глазах выглядит соперницей, а не просто бывшей».
«Да уж, Никки, – улыбнулась Моника, – непохоже, что твоя личная жизнь стала проще после освобождения».
Никки вздохнула: «Ты так думаешь?» Как только принесли заказ, беседа прервалась, и Никки с жадностью набросилась на салат.
«Когда ты займешься наймом персонала в это кафе, Никки?»
«Моника, мы еще даже не уверены, когда сможем выкупить его».
«Но все же, когда?»
«А что?»
«Ты смогла бы нанимать на работу только что освободившихся из тюрьмы?»
«Не думала об этом. Думаю, что да. В конце концов, им работа нужна ничуть не меньше, чем всем остальным».
«Даже больше, Никки. Ты даже представить себе не можешь, насколько тебе повезло, что твое финансовое положение было устойчивым, когда ты вышла».
«Вообще-то, Моника, прекрасно представляю. – Никки задумчиво помолчала. – А почему тогда ты не предлагаешь нам нанимать твоих клиенток на работу в клуб?»
«У большинства этих женщин в прошлом были либо алкоголизм, либо наркозависимость».
Никки покраснела и опустила взгляд. «Ты права, я не подумала об этом. Разносить выпивку – не самое лучшее для них предложение».
«Я знаю тебя и доверяю тебе, Никки. Но ведь и ты не можешь сказать, что в вашем клубе совершенно невозможно достать наркотики».
Никки звучно вздохнула. «Нет, не могу. Мы, конечно, выставляем вон из клуба любого, кто попался на дилерстве. И пытаемся сохранить хотя бы относительную чистоту от наркотиков, но мы не можем постоянно следить за каждым углом. К тому же наивно полагать, что ни одна из посетительниц не принимает наркотики. Они легко могут пронести их с собой».
«Вот поэтому я не могу поставить в подобную ситуацию ни одну из своих клиенток, – объяснила Моника. – Зато маленькое кафе могло бы стать отличным способом для них вернуться в нормальную жизнь и стать частью общества».
«Я определенно буду иметь это в виду», – пообещала Никки.
Беседа переместилась на другие, более приятные темы, и они наслаждались обедом. После кофе и десерта настало время Никки отправляться в клуб. Она обняла Монику, пообещала быть на связи и заверила, что будет держать ее в курсе того, как продвигаются дела с кафе.
По дороге в Chix, Никки, сидя в такси, пыталась обуздать свое нетерпение. Она не знала точно, во сколько Хелен собиралась появиться, но уже просто не могла дождаться момента, когда увидит ее. Боль от ее отсутствия, казалось, навсегда обосновалась в ее груди, и она знала, что пока не увидит Хелен собственными глазами, легче не станет.
Уже в районе семи вечера стало понятно, что ночь будет не из легких. Клуб уже был забит до предела, но очередь у двери не становилась меньше. Для нее такой ажиотаж был просто загадкой, ведь погода стояла на удивление ясная и теплая, а на небосклоне Лондона сияла полная луна. Никки попросила Лидию поглядывать за тем, чтобы, когда появится Хелен, ее тут же впустили, и убежала за барную стойку, чтобы обслужить заждавшихся клиентов.
В любом случае, легче стало только около одиннадцати. Никки подумала, что если у посетителей откроется второе дыхание, то остаток ночи будет таким же ударным, но была благодарна и за эту передышку. Она поймала ту же мысль во взгляде Триши и заговорщицки ухмыльнулась ей. Сегодняшняя прибыль должна весьма хорошо отразиться на состоянии их банковских счетов.
Никки заметила Хелен минут через пятнадцать. Через толпу ее сопровождала Лидия, и, похоже, это был единственный способ для нее пробраться к бару. Никки закончила обслуживать клиента и подошла ближе к месту, которое моментально освободили для шотландки.
«Что я могу предложить Вам, мисс?» – перекрикивая шум, спросила она.
Хелен ухмыльнулась: «Это просто потрясающе, Никки».
«Знаю. Такое ощущение, что гей-парад начался или еще что-то типа… Только меня предупредить забыли».
Хелен перегнулась через стойку так, что их головы почти соприкоснулись. «Я иду наверх, – прокричала она. – Разбуди меня, когда придешь».
«Скорее всего, будет очень поздно».
«Да мне плевать, насколько поздно. – Хелен потянулась и, схватив Никки за футболку, притянула ее к себе. – Я же сказала, разбуди меня».
Никки улыбнулась и поцеловала ее, а потом сделала это еще раз, потому что просто не могла оторваться. Хелен сверкнула своей коронной улыбкой и начала пробираться сквозь толпу к дальней части клуба, в то время как Никки вернулась к работе. Возможно, если бы их отношения длились к этому моменту чуть дольше, и они воспринимали бы друг друга как должное, или если бы она была более сосредоточена на том, что делает, то Никки не присматривала бы за тем, как Хелен двинулась сквозь толпу. Или это ее внутреннее чутье, выработанное годами управления клубом и временем, проведенным в тюрьме, подсказывало ей присматривать. В любом случае, когда она увидела, что какая-то женщина встала и проследовала за Хелен через дверь с табличкой «только для персонала», Никки немедленно заволновалась.
«Мелисса! Найди Лидию. Скажи ей, чтобы она пришла в подсобку». Никки проскользнула мимо барменши и вынырнула из-под стойки, не тратя время на то, чтобы приподнять ее и спокойной выйти. Протиснувшись через толпу без извинений и попыток быть аккуратнее, она плечом толкнула дверь в подсобку и без колебаний ворвалась внутрь.
Тусклые лампочки едва освещали узкий коридор, ведущий к черному входу, за которым была площадка с мусорными контейнерами. Через открытую боковую дверь была видна лестница, ведущая на верхний этаж, но Хелен даже до нее дойти не успела. Ее приперла к стенке женщина, зашедшая следом. Этот буч стрижкой и крупным телосложением походил на Эл Маккензи из Пекхамской банды. Очевидно пьяная, она, похоже, относилась к тому типу людей, чья агрессия прямо пропорционально зависела от количества залитого внутрь нее алкоголя. Она бормотала что-то, что должно было по ее мнению всенепременно понравиться Хелен, которая, свою очередь, пыталась ответить хоть что-то, что разрядит обстановку. Но получалось это скверно.
«Э, ты! Это место только для сотрудников». Голос Никки был уверенным и спокойным, хотя внутреннее ее состояние ему совершенно не соответствовало. Женщина повернула голову и глянула на нее, однако руку, которой удерживала Хелен у стены, не опустила. И ее взгляд Никки совершенно не понравился. Ее маленькие, глубоко посаженные глазки напомнили ей ротвейлера… и Джима Феннера.
«Отвали. Я тут со своей телкой». Потребовалось некоторое время, чтобы Никки поняла, что она сказала. В ее речи присутствовал явный кокни-акцент *(прим. переводчика – диалект, на котором говорят рабочие из восточной части Лондона. Произношение отличается проглатыванием большей части согласных), и разобрать слова было довольно сложно.
Она подошла на шаг ближе, зная, что Хелен пристально на нее смотрит. Она выглядела очень испуганно, что несколько удивило Никки. Хотя, с другой стороны, женщина была очень большой, ростом с Картера, офицера из поисковой команды.
«Во-первых, это МОЯ телка, – холодно сказала Никки, жалея, что у нее нет бейсбольной биты в руке. Надо было захватить одну из тех, что лежали под стойкой бара. НЕПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНО, УЭЙД, подумала она с негодованием, ТЫ УЖАСНО НЕПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНА, И ЭТО НЕ ДЕЛАЕТ ТЕБЕ ЧЕСТИ. – И даже если это было не так, ей это по-любому не нравится. Выметайся отсюда на хрен, пока я не решила вышвырнуть тебя самостоятельно».