Медленно открывая глаза
Шрифт:
– Я не собирался тебя трогать сегодня, ты раздразнила меня. – сказал ОН серьезно, – поэтому я назвал тебя трофеем.
Царь встал с ложа и тоже подошел к огню. Они стояли друг напротив друга и между их лицами плясали языки пламени. Огонь выдавал причудливые формы. Царь долго молчал и смотрел сквозь пламя в ее лицо. Она тоже смотрела на него не в силах больше вымолвить ни слова. Наконец он нарушил молчание:
– Ложись спать, завтра рано утром отправимся в путь. Мы почти у цели. До завтрашней ночи должны войти в Паталипутру. И не бойся, тебя здесь никто не побеспокоит. Я лягу там – мужчина кивнул в сторону выхода – на подушках, – и уже направляясь к выходу, он закончил, – я подумаю о наследнике.
***
Их свадебная церемония состоялась на третий день празднования Дивали. Царь решил объединить три праздника: Дивали, победоносное присоединение Калинги и собственную свадьбу. И так символично для него было огненное торжество, которое напоминало о моменте его решения жениться еще раз, что он по всюду в языках пламени видел лицо его новой прекрасной жены.
Он подошел к ней ближе и как тогда в походном шатре коснулся ее запястья. Потом медленно пальцами провел по руке до плеча. Он снял с ее головы свадебную накидку и снова как в шатре погладил ее волосы. Она уже не вздрагивала, просто стояла. От волнения ее дыхание стало частым, тогда царь подхватил свою жену на руки и понес в покои. На площади все еще играла музыка, и белоснежные занавеси на окнах плясали под нее. Тонкие, воздушные как облака они извивались в потоках воздуха гулявшего через своды балкона и окна покоев. «Такая же ткань, как была в шатре», – подумала принцесса…
ОН ласкал ее до исступления, они засыпали, потом просыпались и все продолжалось снова. И они оба не понимали откуда столько нежности.
***
Оксана медленно открыла глаза, позволяя свету проникнуть в ее томное сознание. Она ощутила приятную негу, скользящую по ее телу, словно чьи-то руки нежно ласкали ее. Это ощущение приятно манило снова в объятия сна.
Однако освещенная солнцем комната напомнила Оксане, что ночь ушла, и пришло время просыпаться. Она вспомнила вкус манго и, казалось, что она только что наслаждалась этим сочным фруктом, подаваемым на прекрасном серебряном блюде, и слушала приятную музыку, которая наполняла воздух… Звуки ситары и бансури гармонией разливались в ее голове… А еще она помнила руки. Руки, которые она чувствовала на своем теле. Теплые, мягкие, они обнимали и ласкали ее. Она снова растянулась в постели, чтобы уловить глоток драгоценных ощущений, которые ее обволакивали. Она чувствовала себя в безопасности и защищенной, но эта кратковременная радость была омрачена неведением. Она не понимала, кто был тот человек, который так ласково обращался с ней. Все, что она помнила, это ее интенсивные чувства и радость от пребывания в объятиях любви.
Сквозь залитую солнечным светом комнату Оксана сумела разглядеть огромные окна и причудливые занавески на них, слишком короткие, закрывавшие только верхнюю часть окна. «Странно», – подумала она, – «ночью окна казались поменьше, а верх был скругленным, и занавески, такие легкие, воздушные, как белая пена вокруг…» В ушах все еще слышалась музыка, а свет был слишком ярким, и она прикрыла глаза и подумала, что неплохо было бы позвать служанку для утреннего омовения, а также спросить, что же случилось с занавесками пока она спала… Она пыталась вспомнить лицо или имя ее любовника, но ничего конкретного не приходило ей на ум. Какие-то еще неясные мысли и образы витали в ее голове, слоны в праздничных попонах, ночные огни вокруг, и неизвестно сколько бы это продолжалось, если бы не раздался странный резкий звук, какой-то потусторонний, он напугал ее.
Рефлекторно, Оксана, не понимая почему, потянулась к столику у кровати, как будто знала, как убрать этот жуткий звук. Нащупала там какой-то предмет и уже полностью открыв глаза она поняла, что это обычный смартфон. И звонит ее ассистентка.
«Ужас!» – подумала Оксана. «Какие слуги, какие слоны и пена на окнах! Опять этот сон! Как он мне надоел… Надо менять психолога.»
– Слушаю, – ответила женщина.
Глава 3. Сон
– Оксана Николаевна, – прозвучал в трубке голос ее молоденькой ассистентки.
– Да, – строго ответила Оксана,
– Простите, я разбудила Вас?
– Ничего страшного, продолжай.
– У Вас назначена встреча сегодня через час, а Вы еще не спускались к завтраку… – немного запинаясь тараторила Лена, так звали ассистентку, она немного помолчала и продолжила уже медленнее – Я подумала, что Вы можете проспать, Вы вчера очень поздно мне писали.
– Спасибо, Лена, я скоро спущусь.
Оксана отложила телефон, еще раз потянулась в постели, уже резко, как будто смахивая с себя наваждение сна и встала. Она очень быстро приняла душ, подобрала одежду для выхода и нанесла макияж. Макияж был легким и неброским, только чтобы подчеркнуть ее природную привлекательность. Подходя к выходу из номера, она ненадолго задержалась у зеркала, как бы убеждаясь, что выглядит безупречно, хотя думала отнюдь не о внешности. Остановилась она скорее рефлекторно.
В отражении на нее смотрела уже не молодая, но ухоженная и уверенная в себе женщина. Средней комплекции, не без недостатков в фигуре, но и не особо портивших ее. Оксана была вполне обычной женщиной сорока пяти лет. Очень красивые миндалевидные зеленые глаза были умело подведены, и она считала, что это единственный плюс ее внешности. Нос ей казался великоватым для ее лица, скулы широкими, а губы недостаточно пухлыми. Высокий лоб она маскировала челкой, подстриженной на скос. И вообще ее ассиметричное каре пшеничного цвета сверху с темно-бордовым обрамлением снизу роста волос призвано было отвлекать от недостатков внешности. Подбородок? Подбородок был вполне обычным…
С некоторых пор она считала, что ее лицо, для ее возраста выглядит достаточно молодо, а красивые глаза делают его вполне привлекательным для окружающих. То, что бордовый с зеленым не вполне гармоничны она не задумывалась. Да и не стремилась эта женщина к гармонии. Все что ее сейчас беспокоило это договор о поставке новых более дешевых, но не менее качественных тканей в ее пошивочный цех. Вот и костюм, который она сегодня одела служил образцом ткани, только и всего. Он был новый, темно-зеленого цвета из плотного качественного трикотажа. Примерно такой трикотаж Оксана хотела найти для закупки. И она подумала, что цвет костюма удачно совпал с цветом ее глаз.
Пока Оксана ехала в лифте она пыталась вспомнить день начала каникул младшего сына и успеет ли она вернуться к этому моменту домой. Ее младший сын Олег учился в частной школе в Подмосковье. Это была школа-интернат с полным пансионом, поэтому видела Оксана своего «младшенького», как она его ласково называла про себя, только в каникулы. Олегу недавно исполнилось девять лет и мать достаточно скучала по нему, хоть и мирилась с его пребыванием в интернате. Решение отдать сына в такую школу Оксана принимала сама, руководствуясь тем, что ей за ним смотреть некогда, а дворовое воспитание – это не то, что она хочет своему младшенькому.
Был у Оксаны еще и старший сын, Коля, который учился в «престижном вузе» на «компьютерной специальности» – это все, что она понимала о его учебе. Она помогла Коле поступить и платила за университет, но не особо им интересовалась. Скорее потому, что в свое время не особо занималась его воспитанием. Коля отстранился от нее еще в подростковом возрасте, и она ничего уже не могла поделать.
Оксана вышла на первом этаже и сразу направилась в кофейню, которая располагалась рядом с лобби. Хорошая гостиница в центре Минска приятно порадовала ее вкусным и бодрящим напитком. Оксана уже сидела за столиком и медленно потягивая крепкий черный кофе рассматривала улицу за окном. Стояла осень, такая красивая, золотая осень. Рыжие деревья очень нравились Оксане. Вообще рыжий цвет ее радовал. Даже волосы у нее периодически бывали рыжего цвета.
На завтрак она опоздала, и внутри была благодарна своей ассистентке, которая вывела ее из ночного транса. Оксана опять вспомнила звуки той удивительно мелодичной музыки, которая ей снилась, она их помнила более всего. И каждый раз, когда разум этой строгой и деловой женщины немного расслаблялся, ей в голову приходили эти звуки. Ситара и бансури… Откуда у нее в голове название этих инструментов, этого она не могла понять. Она даже не понимала к какой культуре и к какой эпохе они принадлежат. Порой, ей казались они выдуманными.