Медленно открывая глаза
Шрифт:
Оксана тут же резко их открыла. Ее словно холодной водой окатило и пробрало до костей, она даже вздрогнула. Так резко отличалось ощущение от ткани и от человека ее принесшего.
Оксана закрыла каталог и протянула его ассистентке:
– Лена, убери пока. Я в Москве посмотрю.
– Хорошо, Оксана Николаевна.
Лена явно была удивлена таким решением начальницы. Она знала, что Оксана Николаевна всегда отсматривала образцы сразу. И обычно принимала решение о сотрудничестве еще до прибытия в Москву. Однако, Лена не показала своего удивления, за что Оксана была ей очень благодарна. Женщина не хотела вдаваться в свои странные ощущения, а тем более обсуждать это с подчиненной. Хоть и довольно близкой.
Они летели уже на высоте почти десять тысяч метров и яркое солнце освещало борт самолета заливая светом салон через иллюминаторы. Пассажиры стали прикрывать шторки, и создался полумрак. Оксана задремала…
***
Сквозь тьму на нее смотрело лицо Максима в какой-то странной одежде. Темный балахон закрывал почти все тело, а лицо было искажено гримасой. И Оксана не могла понять, то ли это гримаса боли, то ли ненависти. Он что-то шептал, но Оксана не улавливала смысл…
Глава 6. Царица
Аахана стала третьей женой Ашоки и первой официально коронованной царицей империи Маурьев, которая могла править наравне с мужем. Теперь ее все называли Асандхимитра, что означало «известная», точнее «следующая за великим». Настоящего имени даже царь не знал. Когда он спросил, как ее называть, она ответила, что старое имя она потеряла, а новым ее еще не нарекли. Царь тогда был озадачен. Они уже вошли в Паталипутру с победой над Калингой. А вести о новой загадочной и очень красивой наложнице опередили их прибытие. Народ встречал царский караван гулом и победными криками, сбиваясь в кучи и следуя за слоном Ааханы.
При въезде каравана во двор дворца царь всем объявил, что во время пяти дней Дивали будет традиционное поклонение богине Лакшми, празднование победы его великого войска, а еще состоится свадьба с принцессой Асандхимитрой. Так был закреплен ее царственный статус.
***
Асандхимитра вышла из своих покоев и отправилась в дворцовый сад, в место где специально для нее был вытесан из камня и установлен алтарь новой веры. Алтарь Будды. За ней следовала служанка. Она несла курильницу с благовониями. Вера была новой, а поклонение старым. Царица просила у Высшего дать ей наследника. Прошло уже полгода с момента свадьбы и коронации, но она до сих пор не забеременела.
Царь обожал свою новую жену и каждую ночь проводил в ее покоях, а она никак не могла обрадовать его вестью о ребенке. Поэтому Асандхимитра распорядилась соорудить в дворцовом саду алтарь новой веры. В старых богах она была разочарована. Старые боги вызывали в ней тяжелые воспоминания. Возможно, из-за последней просьбы матери, которая осталась не исполненной. Возможно, она косвенно винила их в страданиях своей маленькой страны. Калинга теперь считалась провинцией огромной империи Маурьев, но для «принцессы Ааханы» она навсегда осталась потерянной страной.
Царица подошла к алтарю и велела поставить на него курильницу. Служанка молча выполнила приказ царицы и стала поодаль. Дымок от зажжённых благовоний поднимался вверх. Асандхимитра молча смотрела на этот дымок и обращалась к Высшему. Она так называла Будду.
– Опять жжешь свои палки, – раздался неприятный женский голос за спинами женщин.
Царица обернулась. За ней стояла первая жена царя, Деви со своими служанками.
– Не помогут они тебе, – продолжала Деви, – я понесла после первой же ночи! А к тебе полгода ходит, а плода все нет. Это твое наказание за мужское одеяние и саблю. До нас дошли слухи, что ты вытворяла, пока тебя не нашли наши доблестные воины. И то, что ты дочка царя, небось выдумала, хитрая девка!
Деви продолжала свою речь в том же духе. Асандхимитра смотрела на нее молча и думала, что царь зря называл эту женщину по одному из имен жены бога Шивы. Асандхимитра видела в дворцовых документах, что Деви получила после свадьбы имя Шакья Кумари, что означало «царствующая от земли» или «практичное царствование». Асандхимитра также читала, что у некоторых северных народов имя Кумари было связано с божеством смерти. От этих мыслей ее передернуло.
Деви официальное имя тоже не нравилось, хотя вряд ли она знала о божестве. Но она приказала ее так не называть, и все во дворце практически забыли о ее «царственном» имени.
– Что молчишь? Не чего сказать? Ни какая ты не царская дочка, лживая кошка, вот ты кто! – не унималась первая жена царя.
Царица не слушала весь этот бред, она даже не могла понять какие чувства вызывает в ней эта недалекая женщина, дочь торговца. Сандхи подумала, что первой жене царя очень подходит ее официальное имя, хоть и не нравится, а еще, что в юности Деви была красива, но сейчас, то ли от возраста, то ли от раздираемой ревности ее лицо стало покрываться морщинами и приобрело какой-то неприятный облик. Деви же с ума сходила от того, что царь больше не посещал ее, и еще от того, что она не имела право на коронацию будучи другой касты. Она могла похвастаться только наследниками. И в этом Сандхи, так ласково называл Ашока свою любимую жену, по-настоящему завидовала ей.
У Деви было двое детей сын и дочь. Отец обожал их и проводил с ними много времени. Асандхимитра тоже подружилась с ребятами, потому что сама только повзрослела, и в ней еще жила та маленькая задорная девочка, любимица отца, которую баловали и многое позволяли. Сандхи узнавала в этих детях себя, и тоже стала баловать их, чем заслужила их расположение. Конечно же Деви была не рада такому обстоятельству. Но как она не настраивала детей против Асандхимитры, они все равно с радостью бежали играть с новой женой отца.
Наконец, Асандхимитра нарушила молчание.
– Разве к лицу жене великого правителя говорить столь гадкие речи? – произнесла она, а сама подумала: «Скоро ты отправишься в долгое путешествие в Удджайн».
Одна из служанок Деви еле слышно хмыкнула, и Деви замолчала, поморщилась, развернулась и пошла в сторону дворца. Служанки отправились за ней. Асандхимитра знала, что кто-то из этих девушек донесет слугам ее мужа, что тут произошло. Некоторые слуги Деви, как и слуги почти всех значимых особ гарема, получали от Асандхимитры плату за «нужные» доносы. А старший смотритель гарема вообще был на регулярном обеспечении у царицы. У некоторых были приказы доносить нападки на Асандхимитру или хвалить Асандхимитру слугам Ашоки.
И царица знала, что этот разговор тоже донесут. Однако, в этом происшествии для Сандхи был и плюс, и минус.
Асандхимитра, как бы случайно, обронила фразу о том, что Деви нужно отправиться навестить отца. Нужные доносы потихоньку точили связь между царем и его первой женой, которая и так была слаба. И мысль отправить Деви из дворца все более нравилась правителю, но детей, разумеется, он собирался оставить при себе. Однако, царица не хотела лишний раз напоминать Ашоке о наследниках. Но она старалась почаще проводить время с детьми Деви. Так Асандхимитра заменяла мысли Ашоки об отсутствии собственной беременности на мысли об уже существующих детях.