Чтение онлайн

Собирай аир под утро, пока солнце не взошло. В самую силу он входит на убывающей луне. Траву собирай, когда растение цветет, а коли нужен корень – подожди, пока цветы привянут.

Трава и корень аира вместе с ивовой корой возвращают молодость старикам, излечивают язвы и глазные болезни.

Если бросить корешок аира в воду, то уже через час она станет чистой, пей без опаски. Истолки корень в порошок – получишь лекарство для лечения почек, а также от кровоточивости десен. Выжми из него сок, налей в темную непрозрачную посуду – вылечишь и бельмо, и мутный глаз.

А сваришь подсушенный корешок в меду – и будут у тебя вкусные конфетки, помогающие к тому же и при простуде».

– Тётенька знахарка, а тетенька знахарка, проснись! Ну, проснись же, пожалуйста!

Мутный рассвет нехотя скользнул мне под веки. Накануне я самозабвенно проворочалась до вторых петухов, и теперь чувствовала себя разбитой и не отдохнувшей.

– Доброе утро, тетенька знахарка!

Ну, и чего же в этом утре такого доброго? И, кстати, кому это я тут в «тетеньки» сгодилась?! Я резко села на лавке, потрясла чугунно гудящей головой, затем сильно потерла лицо ладонями и только тогда смогла открыть глаза и оглядеться.

Серое невзрачное утро полностью соответствовало поговорке «прокукарекали, а там хоть не рассветай». Ванькина лавка была пуста, постель свёрнута, а с самого ее краю, бочком примостилась вчерашняя востроносая Гапка. Ага, вот и «племянница»!

– Доброе, доброе, - пробурчала я, стараясь звучать подружелюбнее. По-моему, не получилось. Гапка настороженно разглядывала меня, готовая в любой миг сорваться с места и выскочить из светелки. Мне стало стыдно. Я выдавила из себя подобие улыбки и попыталась завязать разговор:

– А что, все уже поднялись?

– Поднялись, тетенька знахарка, - охотно закивала девчушка.
– Только тетенька Ведана не велела тебя будить.

– А что ж тогда разбудила? – я ухмыльнулась, потягиваясь.

– Но так уже велела, - она осторожно хихикнула.
– Это ж прежде не велела! А потом и говорит: «Пойди, мол, Гапка, и разбуди знахарочку. Пусть, мол, изволит к завтраку спуститься».

О как! «Изволит»! Ничего себе.

Подобные церемонии мне были непривычны. Не могу сказать, что в деревнях окрест Черного Леса ко мне относились неуважительно - для сведения счетов с надоевшей жизнью можно легко подыскать более быстрый и безболезненный способ, нежели поссориться с ведьмой, пусть даже и «своей». Но и разводить особый политес никому в голову не приходило. Всё было запросто: «Веславушка, не откажи глянуть Леську, второй день, паршивец, что-то не встает с лавки после того, как его суседский бычок боднул, ленится должно быть!», «Слав, коза стала плохо доиться, может, травок каких дашь?», «Славочка, Мурку собаки порвали, вылечи!», «Славка, пошепчи на снасти, а я тебе рыбки с улова принесу». Здесь же, всего в трех дневных переходах от дома, я вдруг сразу стала «госпожой знахаркой», почётной гостьей. Да ещё и в «тётеньки» угодила!

Пока я натягивала штаны и сапоги, Гапка молча таращилась на меня круглыми сорочьими глазами. Подхватив дорожную сумку, я уже направилась к двери, когда птичья лапка несмело, но цепко ухватила меня за рукав.

– Тётенька знахарка, а ты можешь для меня зелье сварить?

Я изумленно обернулась.

– Какое такое зелье?

– Настоящее. Волшебное.

Я прищурилась:

– Поясни.

Девчушка немного помялась, изучая грязный узор на моих сапогах и деревянные разводы на дощатом полу, затем собралась с духом и выпалила:

– Ну, такое, приворотное!

Я где стояла, там и села. Хорошо, не мимо лавки. На вид Гапке было лет девять-десять, никак не больше.

– Тринадцать, - еле слышно прошелестела она в ответ на мой вопрос.

Понятненько. Заиграли, значит, в худеньком теле соки, забродили вешние силы, растревожил их, растормошил капельник {6}– обманщик.

Я с сожалением покачала головой. Приготовить приворотное зелье невелика наука – любой парень примчится со всех ног, не разбирая дороги. Да только нет ничего хорошего в такой, с позволения сказать, «любви». Всю дрянь, в человеке до того прячущуюся, это колдовство откопает, поднимет из самых глубин его естества, выплеснет наружу: ты меня хотела? Так вот, любуйся, бери! Видели, дескать, глазки, что покупали, теперь ешьте, пока не повылазите! Сколько девок, выпросив у колдуна заветного зелья, потом приходило опять, в ноги кидалось: забери, отсуши, не люб он мне такой! А может, не прикоснись к парню (или к девке, мужики – они ведь тоже горазды на наговорные травки уповать) приворотная волшба, и прожил бы он (или она!), до самой смерти, так и не узнав самых темных сторон своей души.

– Не могу, милая. Нет у меня с собой трав приворотных.

По Гапкиным бледным щекам покатились слезы. Мне стало искренне жаль худенькую некрасивую девчушку.

– Не переживай. У тебя всё ещё образуется, - я обняла ее за плечи, стараясь утешить. – Ты его сильно любишь?

Она кивнула и всхлипнула:

– Он красивый, умный, добрый, всё умеет, всё знает, его все любят, и я люблю-ю-ю! У-у-у!

Ну, таких, положим, не бывает. По крайней мере, живых. Подобная характеристика больше похожа на надпись на могильном камне. Дескать, жил - не тужил, по земле героем ходил, память тебе вечная, мил человек! Бедняжка Гапка. Выбрала, поди, себе какого-нибудь «первого парня на деревне», как это и бывает с такими, как она. А он, ясное дело, и не смотрит в сторону сироты-дурнушки.

– Он хоть кто?

Несчастная Гапка ещё ниже наклонила голову, помолчала немного, а потом еле слышно прошептала:

– Рут.

Я оторопела.

– Рут? Хозяйский сын?!

Девчонка мелко закивала, а потом уткнулась мне в ключицу и сладко заревела. Я перевела дыхание и попыталась отстраниться.

– А ну-ка, успокойся. Давай, давай, заканчивай рыдать!

Вместо этого Гапка поудобнее устроилась на моем плече и завелась уже всерьёз. Она хлюпала, подвывала, бодала меня узеньким лобиком и, похоже, прекращать не собиралась. Я решительно отцепила от себя ее пальцы и отодвинулась. Девчонка притихла, вытирая мокрые щеки рукавами.

– Позволь, - строго спросила я, - а как же Зарёна? У твоего «любимого» вроде жена имеется, вот, сына ему родила, помнишь?

Но Гапку мои слова нисколько не смутили.

– Ой, тетенька знахарка, Зарёнка ж всё одно помрёт, - удивленно протянула она, - так бабка Вевея сказала. А кому ж лучше, чем ей, знать? Зарёнка вскорости помрёт, и пусть скорее помирает, а тут вот она я! – и девочка мечтательно улыбнулась.

Знать лучше мне, мрачно подумала я. Уж если кто и помрет, так это точно не Зарёнка! Бедная Ведана Якунишна, приютила по доброте душевной сиротку! И я ещё, балда слепая, отправила шуструю девчонку отпаивать противопохмельным настоем перебравшего накануне Рута! То-то она полетела вприпрыжку!

– Я тётушке Ведане главная надёжа и опора, - между тем продолжала воодушевленно рассуждать Гапка, - а Зарёнка – змея, я ее ненавижу. Всегда норовит мне замечание сделать. А вот Рут – красавчик! Ей, змее, и не чета. Пусть ее не будет, и тогда он меня полюбит и женится!

Ай да Гапка! Какова маленькая гадючка? Проскользнула в дом, прикинулась покорной и услужливой, прижилась, пригрелась, а теперь можно и жалить начинать. И ведь сообразила: приворотное зельё – вещь серьёзная, тут на лягушке женишься, не то, что на приблудной дурнушке. Даже и про живую жену позабудешь. Да-а-а, умна не по годам.

Тут Гапка, похоже, всё-таки сообразила, что, строя свои матримониальные планы, слишком увлеклась в присутствии посторонней, да ещё и гостьи хозяев, да к тому же и знахарки, лечившей ненавистную соперницу. Последняя мысль явно только что пришла в ее не слишком сообразительную головку. Девчонка побледнела, закусила тонкие сухие губы, вскочила с лавки и сделала шаг назад.

– Простите меня, пожалуйста, - голосок вновь шелестел еле слышно, а на лице опять появилось глуповато-покорное выражение.- Я тут говорила всякие глупости. Я пойду, можно?