Медные колокола
Шрифт:
Кажется, пока я ревела, уткнувшись лицом в колени, дракониха (ибо это была именно дракониха, а не дракон) сидела рядышком со мною и тихонько тыкала мне в бок своей когтистой лапой, смущенно бормоча и посвистывая что-то утешительное. Обещала меня сразу всю не есть, что ли? Я так и не поняла. Мне было всё равно. После страхов и напряжения последних дней, после ужаса, только что пережитого в пещере клыкастого монстра, быстрая смерть в его (то есть, в ее) желудке представлялась далеко не самым плохим вариантам развития событий.
Вдруг дракониха отодвинулась от меня и прошипела куда-то в сторону:
– Ну, наконец-ц-ц-то! А то я уш-ш-ше и не с-с-с-наю, ш-ш-што с-с ней делат-т-ть! Иди с-с-сам ус-с-спокаивай с-с-свою плакс-су!
Я даже не сделала попытки рассмотреть, к кому были обращены ее слова. Наверное, родня к завтраку пожаловала…
В этот миг сильные мужские руки подхватили меня и прижали к широкой груди…. Я услышала, как гулко и мощно стучит сердце держащего меня человек, судорожно вцепилась в его плечи, вдохнула запах, уже давно ставший родным и любимым, и разрыдалась ещё сильнее.
– Ну, всё, Славушка, успокойся, моя хорошая! – шептал непонятно откуда взявшийся в драконьей пещере Дар, обнимая меня. – Не плачь, моя храбрая девочка, моя отважная колдунья, всё прошло, всё позади! Я здесь, с тобой, и я не дам тебя в обиду! Ну, посмотри на меня, пожалуйста!
Но я лишь мотала головой, изо всех сил прижимаясь к нему. Тогда он, не размыкая объятий, осторожно поставил меня на пол, одной рукой приподнял моё зареванное лицо и поцеловал.
Мой первый в жизни настоящий поцелуй…. Я много раз пыталась представить себе, каким он будет! Девушки из окрестных сел любили посудачить о своих романтических приключениях и помечтать о поцелуях, подаренных ими парням жаркими Купальскими ночами.
Но, наверное, ни одной из них не доводилось целоваться в драконьей пещере под аккомпанемент смущенного пыхтения гигантского ящера!
А мы целовались так, будто над миром догорало солнце, и заканчивался последний день нашей жизни, а всё, что нам оставалось, так это быть здесь и сейчас! Губы Дара обжигали, его руки гладили мне лопатки, забирались в волосы и нежно стискивали шею, и от этих прикосновений моя кожа загоралась темным огнем. И я возвращала ему поцелуи со всем пылом своей весны, не страшась и не стесняясь того, что происходило со мною впервые…
– Кхе, ребята, мош-ш-шет, вы потом намилуетес-с-сь? – поинтересовалась дракониха, скромно притулившаяся у входа в пещеру. – Дело, конеш-ш-шно, молодое, но уходить отс-с-сюда надо подобру-пос-с-сдорову. С-сейчас-сс с-с-сюда полдолины пош-ш-шалует…
Мы нехотя оторвались друг от друга. Впрочем, «оторвались» - это было громко сказано. Рука Дара по-прежнему лежала у меня на плечах, а я, в свою очередь, мертвой хваткой вцепилась в его рубаху.
– А куртка-то твоя в замке осталась, - виновато шепнула я.
– Ай-я-яй! – парень старательно попытался скроить строгое лицо. – Что же теперь делать-то?! Придется брать его приступом – исключительно, чтобы получить назад дорогую мне вещь! – Он внимательно посмотрел на меня и расхохотался: - Не бойся, Славушка, уж коли мы тебя у врагов сумели отбить, то и куртку добудем! Девочки, познакомьтесь: Данара, это - Веслава, Слав, это – Данара, пещерная сапфировая дракона. Как ты уже, должно быть, догадалась, без ее помощи операция по твоему освобождению могла пройти гораздо менее успешно.
– Спасибо вам большое, Данара, - я благодарно склонила голову. – И простите меня, пожалуйста, что я так громко орала!
– Нич-ч-чего-нич-ч-чего, - добродушно покивала мне дракониха. – Ты ещ-щ-щё вполне прилич-ч-чно дерш-ш-шалассссь!
Хм, могу тогда себе представить, как обычно реагируют люди на встречу с чешуйчатым монстром, если уж даже мои вопли Данара сочла «вполне приличными»…
Второй полет на драконе мне понравился гораздо больше первого, и это неудивительно, если принять во внимание тот факт, что в прошлый раз меня тащил в когтистых лапах свирепый пустынник Мерой. Сейчас мы с Даром вполне удобно устроились на спине Данары. Могучие искрящиеся на солнце крылья с мерным свистом рассекали воздух. Я сидела перед чародеем, и он крепко прижимал меня к себе.
– Скажи мне, а что, все драконы обладают даром внушения? – я повернула голову и чуть не уткнулась носом ему в щеку.
– В той или иной степени, - кивнул Дар, - но сапфировые лучше всех. Им ничего не стоит зачаровать практически любого. Кстати, что интересно, на тебя магия Данары почти не подействовала, и мне пришлось заколдовывать тебя самому! Прятаться под чарами неопределимости и в то же время колдовать, мягко говоря, непросто, но нам требовалось, чтобы ты непременно подошла к магической ограде и прикоснулась к ней. Она была настроена мною таким образом, чтобы пропустить тебя, а всех остальных – нет. Вот и представь: всё готово для твоего освобождения, а ты почему-то отказываешься подчиняться мощнейшей драконьей магии! Зато ко мне пошла. Как миленькая! Как это тебе удалось?
– А что тут думать-то? – хмыкнула Данара. – У твоей подружки на руке перстень Белого Дракона, делающий ее нечувствительной к нашим чарам.
– А и верно! – я с удивлением разглядывала кусок горного хрусталя, украшавшего мой палец. – Вот и госпожа Тиамат разозлилась, когда поняла, что я не подчиняюсь ее мысленным приказам.
Опаньки! Похоже, дракониха на мгновенье забыла махать крыльями, и мы вместе с ней ухнули на несколько саженей вниз. К счастью, Данара быстро опомнилась и замолотила ими по воздуху, как подстреленный из рогатки воробей. Немного выровнявшись, она, норовя извернуться на лету и посмотреть на меня, изумленно просипела:
– Ты хочешь сказать, что в замке действительно находится сама госпожа Тиамат, и ты ее видела, говорила с нею, но осталась жива?!!
– Ну, говорить-то, по большому счету, я с ней не говорила, а в остальном – так всё и было. А кто это – Тиамат?
Дракониха завертела головой, дивясь моей необразованности, но ответил мне Дар.
– Тиамат – это повелительница всех злых драконов, правительница преисподней. Она ненавидит всё доброе. Её цель – абсолютное зло, власть и могущество. Её магия не менее разрушительна, нежели пламя ее пяти голов и истекающие смертельным ядом когти и зубы. Эта гигантская дракона собирает драгоценности – пожалуй, это ее единственная слабость. Только ради своей коллекции она иногда покидает потусторонний мир и поднимается на поверхность земли.
– А почему же тогда она живет в подземелье замка? Там, конечно, гадко и страшно, однако на преисподнюю не очень похоже, – удивилась я. – По крайней мере, я до сих пор ее себе совсем не так представляла…
– Этого я не знаю, - задумчиво проговорил чародей. – Но знаю точно одно: Тиамат ненавидит людей, и немедленно убивает каждого, кто повстречается на ее пути. Так говорится в старинных книгах.
– Ты знаешь, - я снова обернулась и грустно посмотрела на него, - за последнее время я убедилась в том, что в книги пора вносить изменения. Наверное, что-то произошло с нашим миром, и они начали слишком часто ошибаться. Я, к примеру, своими глазами видела человека, которого Тиамат не только не собиралась съесть, но к которому даже благоволила! Это хозяин замка. Правда, как же она на него орала за то, что он отдал мне кольцо Белого Дракона!