Чтение онлайн

Мне казалось, что такие юные девушки в этом веке сидят по домам, а если и оказываются на улице, то смущённо опускают глаза. Но, судя по всему, я ошибался.

— Сударь, вы даже не представились ведь. Я понимаю, что неприлично спрашивать, но вот тот… — она махнула рукой куда-то в сторону, — тот вас Иваном Ивановичем называл, верно?

— Да, прошу прощения, что сразу не представился, — я остановился и повернувшись к девушке спокойно произнёс, — Иван Иванович Ползунов, механикус Барнаульского горного завода.

— Ах, это надо же! — воскликнула девушка, но потом, словно взяв себя в руки ответила. — Агафья Михайловна, урождённая Шаховская.

— Очень приятно… Агафья Михайловна, — я наклонил немного голову в своеобразном приветствии. — Нам надобно идти, метель скоро совсем разойдётся.

— Да, да, конечно, — она повернулась, и мы стали продвигаться по улице дальше.

Когда подошли к редкому здесь двухэтажному дому, Агафья остановилась:

— Вот мы и пришли, — она поднялась на широкое крытое крыльцо, а мне пришлось последовать за ней, ведь корзинка всё ещё оставалась в моих руках.

— Знаете, хороший у вас дом, — произнёс я первую пришедшую на ум фразу.

— Да, действительно, дом хороший. А вы, я слышала, какую-то машину диковинную делаете. Правда так уж она диковинна?

— Машину? — я удивился такой девичьей осведомлённости. — Ну, если вам это и правда так интересно, то так и есть, делаю машину… диковинную, — я улыбнулся.

— А что же вы, думаете поди, что девице глупой положено быть? Да, вот и интересно! И я, между прочим, даже кое-что читала про ваш завод и машины разные. Папенька мой, царство ему небесное, библиотеку замечательную собирал. Там о заводчике Демидове тоже были сочинения. Как император ему пожаловал во владение сии рудные шахты, да как вот здесь он, в Змеиной горе начинал добывать руды разные.

— Вы и правда хорошо знаете дело. Уж простите, не хотел обидеть вас, просто как-то от неожиданности, наверное, не подумал, что вот девушка, а такими вопросами интересуется.

— Так машина эта ваша, она так уж и диковинна? — повторила свой вопрос Агафья.

— Ну, это смотря как на неё… посмотреть… Кому-то такой механизм кажется дивом невиданным, а ежели в деле разбираешься, то это диво видишь по деталькам и понимаешь как и почему она работает.

— А что она вообще делать может?

— Как сказать… — я задумался, а ведь и правда, вот такой простой вопрос, но ответов на него можно же дать несколько. — Например, можно с помощью сей машины воду перекачивать, чтобы в руках вёдрами не таскать, или можно даже повозку приспособить такую, чтобы без лошадей ехала.

— Да разве ж такое возможно?! — Агафья разгорелась лицом от удивления и какого-то детского любопытства.

— Возможно, да ещё как, — уверенно произнёс я, но в этот момент вспомнил о трудностях с перестройкой цехов и добавил: — Только не так уж быстро, как хотелось бы. Знаете, как говорят, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

— Как? — она словно обиделась. — Так это же такое дело интересное и… полезное! Отчего же не скоро делается?

Я с улыбкой смотрел на девушку, которая не обращала внимания на метель, и всё расспрашивала и расспрашивала о моей машине. И мне ведь приятно было рассказывать ей.

— Ну, чтобы машину дальше делать, надобно цеха заводские расширять. Ежели их оставить как сейчас, то при запуске машины много народа может пострадать на производстве. Ведь там механизмы большие крутятся, котлы нагретые паром, под давлением. Если в такой цех вот этих мужиков запустить, то они же сразу себе кто руку отдавит, кто ногу, а кто и голову припечёт себе на котлах-то.

— Так вот же, пьянствуют мужики, отчего бы им не пойти да всем вместе заняться такой вот… таким вот расширением-то, цеха же, вы сами говорите, заводские, мужики же тоже с заводских будут.

— Это да, всё верно, только здесь случай всё застопорил.

— А что за случай такой? — любопытство к новым историям вновь вспыхнуло на лице Агафьи, сменив только что бывший интерес и заботливость об неведомой ей машине.

И мне от такого искреннего интереса захотелось ей всё рассказать. Захотелось выговориться, возможно для того, чтобы привести свои мысли в порядок. Мне всегда помогало проговорить проблему.

— Посёлок барнаульский, он же весь деревянными домами застроен, — я показал рукой вокруг себя, — вот и случай вам.

— И что ж с того?

— Так пожара опасается новый начальник Канцелярии, решил весь посёлок перестраивать каменными зданиями.

Лицо Агафьи вдруг застыло в недоумении и каком-то понимании ситуации. Она негромко произнесла:

— А что ж… начальник Канцелярии, разве он цеха не позволяет вам расширять?

— Да не то чтобы не позволяет. Я вот сегодня с ним разговаривал про это дело, тоже вот про опасность заводских увечий сказал. Только у него своё впереди. Увечья, как говорится, это дело будущего, а вот ежели весь посёлок полыхнёт, то много больше беды будет.

— Так ведь и правда так получается, верно?

— В том-то и дело, что верно. В том-то и дело, уважаемая Агафья Михайловна… — я с сожалением поставил её корзинку на ступеньку крыльца.

Здесь было как-то тихо и даже уютно. И сюда практически не задувало снега.

Мы помолчали и вдруг Агафья заговорила:

— А знаете, я вот думаю, что ваше дело тоже важное. Вот ежели вы говорите можно воду перекачивать, то ведь так и пожар любой загасить легче, разве не так?

— Да, так, — я посмотрел на неё. — Моя машина и здесь может пригодиться. Только опять же, много строить надобно для этого новых домов и механизмов.

— Так, а дя… а начальник Канцелярии, он как… как он не позволяет вам строить цеха вот эти?

— Он всех людей на обжиг кирпича для весеннего строительства направляет. И с моего производства тоже берут мужиков, почти всех.

Агафья почему-то смутилась от этих моих слов и взялась за ручку корзинки. Потом повернулась ко мне и слегка присела:

— Прошу вас извинить меня, уважаемый Иван Иванович, но мне следует идти… Да и вам тоже наверняка надобно домой направляться, а то ведь ежели стемнеет, то по такой пурге пробираться будет затруднительно.

— Да, конечно, извините, что задержал вас, мне и правда необходимо ещё одно дело успеть завершить до темноты, — я слегка наклонил голову в знак прощания.

Агафья открыла дверь и уже на пороге обернулась:

— Иван Иванович, мне было бы очень интересно увидеть вашу машину и… я уверена, что вы её сделаете, — она улыбнулась и закрыла за собой дверь.

Я спустился по ступенькам на улицу. Вокруг стояла мутная пелена снега, но вдруг сквозь эту пелену пробился звук. Это бил церковный колокол, призывая прихожан на вечернее богослужение.