Чтение онлайн

— Дак чего не понять-то, впервой что ли, сделаем всё в лучшем виде.

— Нет, Архип, так не пойдёт. Ты, давай сам проследи, дело-то серьёзное.

— Дак я ж о том и говорю, сделаем всё, не изволь беспокоиться, Иван Иваныч.

— Тогда и говори, что сделаешь, а то что это за «сделаем», кто это такие сделают-то. Так и говори.

— Дак я это, того… сделаю, Иван Иваныч! Всё чин по чину будет, только бы меди нам дурной не подкинули, а так всё ясное дело-то.

— За медь не беспокойся. Если дурную будут подсовывать, то не бери, скажи, что механикус Иван Иванович Ползунов чёткое распоряжение имеет, от самой Императрицы-матушки. Медь на машину добрая нужна, а то как с «цилиндрой» той, опять всё перековывать надо будет…

Разговаривая, мы пошли к цеху.

Внутри было полутемно и душно. Жар от домн нагревал помещение, а дым с примесью окислов серы делал воздух спёртым до тошноты. Архип привычно кашлянул и сплюнул на землю. Я постарался вдыхать этот угар небольшими порциями и вроде бы это удавалось, но всё же стало ясно, что про вентиляцию следовало хорошенько подумать.

— Кстати, а чего там цилиндры, все ли сковали? — повернулся я к Архипу.

— Да вроде б все.

— Вроде или все, ты чего сегодня как-то без уверенности говоришь, а?

— Все-то все, Иван Иваныч, только они ж из металлы-то слабой, как та, что намедни перековывали, — Архип почесал в затылке. — Так что одному богу известно, выдержат ли пару-то если поддать.

— Ясно. Ладно, с этим разберёмся. Пока давай, меди с выплавки пускай тебе отпустят, а уж я приду и посмотрю.

— Добро, Иван Иваныч, сделае… сделаю.

— Мне пока по делу нашему надо походить, а ты здесь будешь за ответственного. Пока в Канцелярию, да заводскую управу проведаюсь, ты чтобы с медью вопрос прояснил… Не тяни, вот котлы поставите в цехах, сразу и иди.

— Добро.

— Давай, пошёл я.

— С Богом, Иван Иваныч, дай Господь тебе помощи, дело-то, вижу, ты какое-то затеял. А меня ты знаешь, я не подведу, чего надо, на Архипа никто не скажет без уважения, знаешь ведь, Иван Иваныч.

— Знаю, Архип, знаю. Ты не угрюмься, когда время придёт, всё чего надо скажу тебе, знаю, что положиться на тебя могу. Но и ты, смотри, не подведи, ибо дело я задумал серьёзное, да и трудное.

— Дак, а нам чего, трудное дело, оно же самое наше, — Архип отряхнул свой бушлат, как бы приготовляясь к трудностям.

— А я смотрю, бушлат-то тебе Акулина и правда почистила, а?

— Это да…

Архип непривычно улыбнулся, отчего лицо стало каким-то другим, словно сквозь въевшуюся в кожу доменную копоть и пыль вдруг проглянул простой русский мужик. Я увидел, что у Архипа доброе и честное лицо, отчего внутренняя уверенность в успехе моего плана стала твёрдой и необратимой.

— Она ж того… — Архип помялся. — Зараза прямо…

— Зараза? — удивился я такой неожиданной характеристике. — Болезненная что ли?

— Да ты чего, Иван Иваныч, почему болезная-то?! — удивился не меньше моего Архип. — Акулина мне по душе, зараза прямо, добрая баба, хорошая.

Я вспомнил, что в нашем инженерном институте однажды читали курс по старым народным диалектным выражениям. Казалось, зачем это надо было знать советскому инженеру? А вот оказывается пригодилось. Как в неожиданной вспышке воспоминания я понял: «Заразой-то ведь тогда называли особенных красавиц. Что-то вроде как в выражении „заразительный пример“, или как человек, который заражает своей энергией коллектив. Вот, оказывается, что имел в виду Архип! Он же про Акулину прямо-таки самое ему близкое и ценное слово сказал. Заразой-то ведь тогда надо было ещё заслужить, чтобы назвали…».

— Ну так ты, Архип, сам-то не плошай. Ты ж мужик пока не женатый, да и не пьяница какой.

— Дак я это… того… — Архип видно не знал, что ответить, а я решил не лезть в его дела, а то ненароком ещё и насоветую лишнего.

Сам-то я женат не был. Ни я, ни Ползунов. Что я, что он были увлечены своим делом, личная жизнь оказалась даже не на втором плане.

— Ладно, ты давай с Акулиной своей потом дело делай, сейчас нам с машиной надо не протянуть времени, а то ж оно тоже, всё срок свой должно иметь и в срок делаться.

— Эка как ты мудро-то сказал, Иван Иваныч, не зря вот тебе матушка-императрица механикуса чин дала, — Архип уважительно посмотрел на меня.

— На добром слове спасибо тебе, но дело не ждёт. Давай, иди и я пойду тоже.

Аптекарская служба располагалась прямо через дорогу от заводского забора. Да и вообще, весь посёлок Барнаульского завода состоял из незамысловатого плана: заводской пруд, контора, здание Канцелярии, сама фабрика с доменными цехами, дровяная площадь, угольные валы, базар и несколько господских домов. Отдельно в три ряда стояли грубые деревянные бараки для приписных крестьян — рабочих заводской фабрики. Окружало это всё несколько улиц с обывательскими строениями и купеческими лавками. В таком посёлке захочешь, да не сможешь заблудиться.

Морозный январский воздух щипал щеки, но после чада и жара цеховых доменных печей это было даже приятно. Суконный камзол оказался не таким уж и тёплым, поэтому я решил потратить часть денег на приобретение новой одежды. Здоровье следовало беречь и такие траты являлись по сути вкладом в успех моей научно-технической революции. Дома я обнаружил мягкие кожаные сапоги с длинными голенищами, такие носили некоторые из приезжающих с подводами приписных крестьян. Такие сапоги они называли бахилками и слово я запомнил. Сейчас же на мне были довольно тёплые сапоги из толстого войлока с добротной подбивкой, но за отсутствием здесь носков приходилось вспомнить будни срочника советской армии и обматывать ноги суконными портянками.

Базарная площадь представляла собой обычное открытое пространство, усыпанное соломой и конским навозом, поэтому идти туда (а именно там начинались купеческие лавки) следовало только после всех намеченных встреч. Не ходить же на такие важные встречи в войлочных сапогах, измазанных навозом. Дело было не в какой-то моей брезгливости, а в элементарных правилах приличия. Если ты приходишь на встречу в грязной обуви, то и переговоры с тобой вести будут в не особом расположении, а мне был очень важен результат сегодняшних встреч.

Перейдя улицу, я поднялся на крыльцо горнозаводской аптеки и открыл толстую деревянную входную дверь с вырезанным по верху дверного прямоугольника словом «лекарская». Внутри мне на встречу, вытирая покрасневшие кисти рук о передник, вышла Акулина Филимонова:

— Иван Иваныч, случилось чего? — она с тревогой посмотрела на меня, явно ожидая услышать успокоительные слова, что с Архипом ничего плохого не произошло.

— Всё хорошо, Акулина, вот, с Архипом только дело наметили и сюда пошёл… тоже по делу.