Чтение онлайн

Вот и здесь в первые ладожские часы вдруг получилось полное погружение в эту новую для меня историю, в совершенно неизвестных, но каких-то уже подозрительно родных людей. Само место приняло меня, обняло и начало открывать свои тайны, которые хранило, ожидая моего приезда.

Я встаю на гвозди, держа Аксинью за руки, замираю и забываю на несколько мгновений, как дышать. И вдруг чую, как внутри меня поднимается и набирает силу великую волна дикого…наслаждения. ЧТО?! Я в полном афиге уставилась на своего прекрасного проводника.

– Что чувствуешь? Рассказывай, что идёт.

А у меня из горла вырывается крик страсти на грани оргазма и снова, снова, и ноги слабеют, мне таааак хорошо становится, что мурррррр просто. Аксинья, понимая, что со мной творится, ещё и поддерживает:

– Давай, девочка моя! Открывайся вся! Правильно! Лети! Умница!

И я лечу, взлетаю, парю, кончаю и начинаю снова, и кричу, кричу от желания. Думаю, будет излишним уточнять, что посмотреть и послушать сей спонтанный эротический экзерсис собрались по максимуму все и абсолютно все мужчины. Ожидания я оправдала…два раза. Ибо после того, как меня отпустила первая волна, Аксинья не разрешила сойти с гвоздей сказав, что давай подождём и посмотрим, вдруг ещё что-то поднимется для проработки. И отошла от меня. Я подождала и дождалась-таки: подкатил второй оргазмус. Это было какое-то сумасшедшее обновление изнутри. Из самой моей сути вдруг подняло голову, нет, встало во весь рост такое моё Я, которое всемогущее вообще, которое получает всё, чего пожелает и никак иначе, которое всегда в центре внимания, потому что на меня хочется смотреть, хочется слушать, хочется быть рядом. И я в моменте осознала это и обалдела от открытия. После второго прихода Аксинья помогла мне сойти с садху, и я моментально тут же опустилась на песок, совершенно обессиленная. Мне нужно было понять, что сейчас вообще такое произошло, как я себя вела и как с этим жить дальше.

Рассеянно оглянувшись, я ахнула: вокруг плотным кольцом стояли люди, мужская часть которых жадненько смотрела на ту, которая только что во всех красках изобразила «тропикану женщину горячу и бешену». Упс! Сорян, сама не ожидала.

Среди насквозь ошалевших зрителей в партере вдруг наткнулась на совершенно не ошалевший, но очень внимательный взгляд блестящих чёрных глаз – Пётр. Он смотрел серьёзно, изучая, оценивая. Мне стало неуютно, я поднялась и на полусогнутых потопала к Ладоге, чтобы в одиночестве быстрее прийти в норму. А то состояние, как в дальний космос слетала без малейшей подготовки и предупреждения и без скафандра.

Вода освежила, я с удовольствием ушла с головой в её прохладу и делая сильные гребки плыла и плыла, пока хватило воздуха. Вынырнув, перевернулась на спину, раскинувшись звёздочкой и подставляя всю себя солнечной ласке. Боги Светлые, куда я попала? Ещё только перевалило за полдень, а спектр испытанных эмоций уже шкалит за максимум. И стало так легко, так радостно, я расхохоталась, как Маргарита, оказавшаяся под кремом Азазелло. На меня так же опьяняюще действовала обстановка Ладоги. Захотелось похулиганить. Быстренько осмотревшись и убедившись, что поблизости нет никто, я стащила с себя купальник, намотала его браслетом на руку и, боже, какой словила кайф! Без вот этого обязательного куска полиэстера, соприкосновение всего тела со стихией происходит совершенно на другом уровне. Чувствуешь себя живой, настоящей ведьмочкой, которая совершает обряд инициации – соединения с водой, землёй, огнём (Солнце) и воздухом одновременно. Вмиг улетучилась вся эта наносная скромность, типа ах, что вы, я не одета… Я одета! В счастье, в улыбку свою по-детски восторженную, в ожидание чудес, которые обязательно случатся здесь я чую. Я набрала воздуха в лёгкие и что было дури нерастраченной, а, нет, не литературно, секундочку…что было силушки закричала в небо:

– Эге-ге-гееееей!!!

– Тонешь? – спокойно прозвучало рядом.

– Твою ж… Теперь почти да! – чуть не потеряла управление собой я.

Немного поодаль на чистых, прозрачных водах дрейфовал Пётр. Какого единорога? Идея приобщиться к Природе с голой попой и всем остальным так же не одетым сразу растеряла былую хулиганскую привлекательность.

– То есть спасать не надо? – уточняет он.

– Пока нет, но кто знает, как пойдёт дальше. Отвернись, я оденусь.

– За свои сто пятьсот воплощений на этой планете я видел, мягко скажем, очень много обнажённых женщин. Да и за одно это – достаточно, – он лениво растянулся на воде и смотрел в небо, щурясь на солнышко.

– О, данке, дорогой, теперь моя душенька спокойна. Прости, растерялась поначалу, не сообразила такую очевидность, – буркнула я, надеясь, что он всё-таки проявит черты джентльменства и уплывёт.

Ага! Ничуть не бывало, лежал тут же, под боком и никуда не собирался эмигрировать.

– Ты зачем сюда приехала?

– Петя, я слегка голая вся для непринуждённой светской беседы. Может, перенесём? Мне б одеться, и я с удовольствием обсужу эту тему.

Ситуация топчик, конечно…

Так как в означенном месте до дна (не морального, естественно, в этом плане был уже явный плинтус) я категорически не доставала, то отправилась ближе к берегу, радостно отсвечивая загорелой попкой в медовых лучах. Почувствовав под ногами песок, я быстренько натянула купальник, а вместе с ним вернулись уверенность и природная наглость.

– За новыми аховыми впечатлениями, – ответила я попутчику. – А про сто пятьсот воплощений ты серьёзно? Ты их что, помнишь?

– Не все, конечно. Лучше всего вспоминаются самые сильные из них, – прозвучало всё так же неторопливо.

Мы на секунду встретились глазами, и меня ледяной волной изнутри окатило.

– Демон! – выпалила я вслух то, что вдруг отчётливо пришло на ум.

Его хищная, ни разу не добрая улыбка стала шире.

– Умница, девочка, хорошо видишь.

– В смысле?

– Во мне сильны именно такие воплощения, дочеловеческие, демонические. Суть почти нереально спрятать. Как говорится, имеющие глаза да увидят…и поймут.

– А как ты это увидел?

– Здесь, на Ладоге. Место приводит своих, тех, кто уже жил в этих краях и показывает их историю тем, кто действительно хочет знать. Мы с Алексом знакомы десять лет. Я был на самой первой Ладоге, там и открылось…много чего.

Он надолго замолчал.

– И что за мхатовская пауза на самом интересном? Рассказывай!

Со стороны я, наверное, была похожа на дитё малое, к которому «прилетел вдруг волшебник в голубом вертолёте» и открывает Такое! Ну то есть абсолютно офигевшая от сногсшибательных новостей.

– Там обед почти готов, пойдём на берег, русалка, – усмехается этот…Демонический, нимало не собираясь удовлетворять моё любопытство.

Ну и ладно! Я у других буду узнавать, которые более разговорчивые. Теперь совсем понятно, почему эти места с самого начала показались мне абсолютно родными, «моими». И, самое главное, я сразу напрочь отвлеклась и забыла обо всех неудобствах от отсутствия цивилизации, да что говорить, я руки теперь перед едой совершенно спокойно песочком мыла и об себя вытирала.

Ароматы с полевой кухни неслись крышесносные! Соляночка, салатик, картошка с сосисками, ммм, я в раю! И всё это на свежем воздухе да в приятной компании, воплощённое счастье, друзья мои.

За столом собрался весь наш лагерь, в других – тоже обедали, везде вился дымок костров, то тут, то там раздавался хохот. Состояние было лениво-счастливое. К нам присоединился Алекс, сразу став центром всеобщего внимания. Пока он шёл через поляну к лагерю его только самый ленивый не остановил. Так интересно было наблюдать, как люди тянутся к нему, как к солнышку. Он останавливается, отвечает на вопросы, отшучивается от особо настойчивых, которым кажется, что они одни тут такие любопытные, улыбается всем и от этой улыбки так светло и радостно становится, так хорошо. Его поле ли, не знаю, харизма ли окутывала всех и каждого, не было ни одного, не попавшего под это тотальное обаяние. Сие касалось и взрослых обоего пола и детей, которые неугомонными визжащими гроздьями висли на нём. Вот он, он здесь, и я здесь каким-то чудом, и это прекрасно. Поймала себя на мысли, что забыла есть и совершенно неприлично пялюсь на Алекса с идиотской улыбкой во все свои тридцать два.

– Челюсть подбери, – это Пётр тихонечко, конечно, кто ещё может так обласкать.

– Отвянь, мне хорошо, – никто, ну вообще никто не в силах испортить мне настроение сейчас.

Алекс очень хорош собой, выше среднего роста, с прямой гордой осанкой, стройный, тёмные волосы длиной почти до плеч чуть вьются, он привычным жестом отводит их со лба и мне тоже хочется прикоснуться, почувствовать их мягкость, запустить пальцы и… Так, собрались, едем дальше. Черты лица мягкие, полные губы, небольшой прямой нос. Глаза – это отдельная песня, они смотрят глубину тебя, в такие потаённые места души, куда ты сам редко когда суёшься, а они видят всю суть сразу и совершенно безошибочно, глаза лИса, умного, хитрого, себе на уме. Две почти прозрачные голубые льдинки, как воды Ладоги в солнечный день. Я замечаю, что говоря что-то людям или слушая их, он смотрит неотрывно в глаза собеседнику, даже слегка наклоняется вперёд. Мне это нравится. Я сама люблю видеть глаза человека при разговоре, чтобы ясно понимать, не расходятся ли его слова с мыслями, ибо глаза не врут.