Чтение онлайн

Когда из сада вернулся Анри, Алёна рассказала садовнику о скором возвращении Виктора.

— Вот и хорошо, — вздохнул он.

Она налила ему кофе

— Что-то случилось, мсье Анри? — взглянув в его хмурое лицо, спросила мадам Лакомб.

— Темно-голубой ситроен стоит на берегу Роны с раннего утра.

— И что? — не поняла Алена.

— Странно все это? Я заметил,что у них есть бинокль и они постоянно им пользуются. И еще одно мое наблюдение: это явно не полицейские. Может быть, нам заявить в полицию?

– И что мы им скажем? Что темно-голубой «ситpoeн» стоит на берегу Роны?

Садовник ничего не ответил.

– Мне надо бы сходить в поселок к Стефану-взять у него электроточило. Я хочу два топора наточить, ножи, да и садовые ножницы мои притупились.

— Так сходите!
– улыбнулась Алена.

— Теперь боюсь отлучаться из-за этого «ситроена»!

— Идите, я не из пугливых! При случае и сама отпор могу дать!

— Вот это уж ни к чему! — нахмурился садовник. — А хотите, вместе сходим?

— Нет-нет, идите, Анри, а я лучше посмотрю фильм. Не хочется никуда выходить, да и ветрено.

— Но ветер теплый...

— Нет-нет, идите!

Садовник ушел, а она по договоренности с ним заперла наружную дверь на замок. Пообещала: открывать никому не будет, а ключ у Анри есть, он вернется и откроет. Алена еще вчера среди десятка русских видеокассет присмотрела одну, этот фильм когда-то, в пору ее жизни в Заонежье, произвел на нее сильное впечатление.
– Он назывался «Москва слезам не верит». А потому, едва ушел Анри, она приготовила себе горячего кофе со сливками, сделала бутерброд с овощами и ветчиной, забралась в большое кресло и начала смотреть, через пять минут позабыв обо всем на свете. И даже когда услышала скрежет ключа в замке,означавший,что вернулся Анри, она не смогла оторваться от экрана, продолжая смотреть фильм. Как раз шла смешная сцена приема кавалеров в доме-высотке, где две подружки из провинции изображали профессорских дочек, разгуливая по огромной квартире.

На мгновение почувствовала запах хлороформа, удивилась, хотела уже обернуться, но чьи-то сильные руки мертвой хваткой сжали шею и лицо, кто-то еще накрыл рот и нос марлевым усыпляющим тампоном. Она дернулась, пытаясь вырваться из страшных объятий, но словно стальные клешни сковали все тело. Она замычала, надеясь, что Анри ее услышит, но через мгновение тело обмякло, и те же сильные руки легко подняли Алену. Она услышала, как звякнула,

разбилась кружка с остатками холодного кофе, стоявшая, на подлокотнике кресла и язвительный голос проговорил по-французски:

— А эта паскуда и впрямь ничего!

Анри, вернувшись и не обнаружив в доме мадам Лакомб, найдя в кабинете разбитую чашку с остатками кофе, мокрые следы от мужских ботинок на полу, распахнутые створки шкафов и другие явные признаки вторжения чужих в дом, сразу же позвонил в полицию, поднял на ноги Жардине, и тот, примчавшись, осмотрел кабинет, прихожую, крыльцо, выслушал сбивчивый рассказ садовника и нахмурился.

— А может быть, ваша мадам сама тихо скрылась, инсценировав таким способом свое похищение?
– вдруг спросил он.

—Зачем это ей? — сказал Анри.

— Ну как — зачем? Все-таки подписка о невыезде, да и дело об отравлении мсье Лакомба не закрыто, нервишки, ностальгия по родине,где осталась маленькая дочь, страх перед чужим правосудием, да мало ли что!. Вот и решила сбежать?

— Она же не иголка, да и вот,—Анри принес ее сумку, в которой лежал паспорт и свидетельство о бракосочетании Алены и Мишеля. — Если б мадам задумала сбежать, она бы и документы прихватила. А куда она без них?

– Н-да, ты прав. — Жардине присел на стул, а садовник рассказал инспектору о темно-голубом «ситроене», дежурившем на берегу Роны.

– -Я- еще днем тревогу почуял, даже уходить из дома не хотел, — вздыхал Анри. — И вон как все обернулось!

— А номер «ситроена» не запомнил?

— Тот далековато стоял, не разглядишь!

Жардине поморщился от изжоги, погладил себя по животу. Потом с большой неохотой записал рассказ садовника, заставил его расписаться и уехал, вяло пообещав, что примет меры к розыску.

— Когда мсье Рене приедет, попроси его со мной связаться, — ворчливо бросил напоследок инспектор.

Виктор приехал на следующий день после полудня, выслушал тревожный рассказ Анри и не мешкая отправился к Жардине. В полицейском участке сообщили, что инспектор заболел и сидит дома. Виктор приехал к нему, найдя Луи на удивление крепким и здоровым, вручил ему литровую подарочную бутылку коньяка Кьянти и, не раздеваясь, спросил, что известно о похищении мадам Лакомб.

— Пока ничего. Ты давай-ка сбрось куртку да посиди со своим старым приятелем! — сердито проворчал он, держа Ввруках коньяк. Жена неделю назад уехала в Гренобль погостить к дочери, я тут один, так что не стесняйся!

— Мне сказали, что ты приболел.

Рене разделся, прошел в гостиную, куда его пригласил хозяин. Луи выключил телевизор, по которому смотрел футбольный матч, вытащил из буфета два коньячных бокала, принес сыр и лимон.

— Это верно, поскольку само начальство отправило меня на этот больничный, чтоб я попросту не мозолил кое-кому глаза и не мешался под ногами, — усмехнулся инспектор, ставя бутылку коньяка на стол и нарезая сыр и лимон. Затем принес лепешку, которую разорвал на несколько частей. — Осталось полгода до пенсии, сам знаешь, как к тебе уже относятся! Впрочем, я даже рад. Отдыхать лучше, чем работать. Или ты уже устал от отдыха?

— Кто-то из ваших сотрудников ищет сейчас Алин и этот чертов «ситроен»? — еле сдерживая гнев, спросил Виктор. — Или вы даже не приняли дело к исполнению? Что вообще у вас происходит?

Инспектор не спеша открутил пробку коньячной бутылки, нюхнул запах, и блаженная улыбка появилась на его лице. Но она тотчас погасла, хозяин нахмурился, погладил себя по животу, однако не удержался и плеснул по глотку в оба бокала.

— Искать темно-голубой «ситроен» во Франции, мой друг, так же бесполезно, как «форд» в Америке! — отозвался он. — Придется останавливать и обыскивать каждую вторую машину! Да и без толку!.. Отменный вкус! — пригубив коньяк, похвалил он. — Итальянцы знают толк и в коньяках. Единственное, что я успел сделать, так это попросил своего старого парижского приятеля-сыщика Жака Девера проверить алиби Филиппа Лакомба. Но Лакомб оба дня присутствовал на международной конференции по рекламе и маркетингу. Жак, не поленившись, опросил многих, все дружно подтвердили алиби избалованного сынка, на сей раз, как утверждает Девер, железное, так что мы тут прочно забуксовали. Мне искренне жаль, что бедная мадам Лакомб,едва выйдя из тюрьмы, угодила в лапы негодяев! Сознаю также, что ее похищение выгодно Филиппу, но те болваны ,

которых он нанял, в спешке забыли забрать ее документы. А вот как разоблачить этого ненавистного уже мне ловкача, признаюсь честно, не ведаю!

— Надо ехать в Париж, разрушать его алиби, искать улики, вам ли это не знать, Луи?! — возмутился Виктор, взял свой бокал с коньяком и залпом выпил. Хозяин недовольно покачал головой, выражая неодобрение столь варварскому отношению к божественному напитку.

— Вы правы, Виктор, — вздохнул Жардине.

– Но Филипп Лакомб ловкий малый, он дружит с комиссаром полиции и, берите выше, с бригадным полицейским комиссаром, благодаря усилиям которого меня со вчерашнего дня отстранили от этого дела, пригрозив, что вообще досрочно выпроводят на пенсию, если я не прекращу свои нападки на честного мсье Лакомба. Репутация у меня аховая, все знают, что я попиваю, так что и моим доводам веры нет, а самое главное — моему начальству наплевать на русскую, которая, по их версии, одурманила почтенного гражданина Франции, заставив его жениться и переписать на нее свое состояние. А потому к ней у наших властей никакого сочувствия, зато много сожалений по поводу Лакомба-младшего, никто не хочет верить, что сынок отравил папашу. Как сказал мой комиссар: «Луи, ты не патриот! Мы не можем внушать нашим добропорядочным соотечественникам, что Франция способна рождать таких выродков!» Дело гиблое, Виктор. Твою девчонку никто искать не будет. В России о ней тоже некому бить тревогу, так что...

Жардине наполнил свой бокал, предложил и Виктору, но тот отказался. Инспектор взял со стола лионскую «Суаре» и бросил Рене:

— Ты это читал?

Виктор развернул газету и сразу же увидел фото графию Алены. Крупный заголовок гласил: «Русская мафия хозяйничает на юге Франции?» В статье на первой полосе приводились новые подробности биографии Алены Нежновой. Рене пробежал ее глазами. Бойкий журналист Пьер Симоне раскопал любопытные факты ее жизни в России, в частности подробно остановившись на биографии первого мужа Алены Петра Грабова. Он был представлен автором как жестокий и хладнокровный садист и убийца. Два армейских года он провел в Чечне, где прославился тем, что расстреливал мирных жителей, за что военное начальство наградило его орденом, и он вернулся в. родные места прославленным героем, чем и завоевал сердце медсестры Алены Нежновой, которая воровала в местной больнице морфий и поставляла своему возлюбленному. Они поженились и жили счастливо, Пока Грабов в наркотическом приступе безумия не убил своего соперника хирурга, с кем параллельно жила Алена. Мать Нежновой умерла от разрыва сердца. Русское правосудие определило Грабову пожизненное заключение, но недавно он бежал из мест заключения и теперь находится на свободе. И не для него ли его бывшая женушка присвоила «Гранд эту-аль», чтобы сделать виллу центром русского разбоя? Статья была лихо написана, с издевкой по отношению к Алене и могла всерьез напугать провинциального обывателя.