Медсестра
Шрифт:
– Спасибо, Анри.
– Мсье Виктор сказал, что у вас в доме наверняка холодно и нет никакой еды. Он просил вам передать, что вы можете пожить пока у него. В доме господина Рене достаточно еды, всяких напитков, там тепло, я дважды в день растапливаю камин, да и собаки вас немного развлекут...
— Мсье Виктор сейчас в Венеции?
— Да, мадам.
— А вы знаете его телефон там?
— Конечно, мадам.
— Я могу ему позвонить? Мне бы хотелось поблагодарить за его хлопоты перед инспектором Жардине.
— Телефон в доме, мадам Лакомб. Я полагаю, что мсье Рене будет рад вашему звонку!
Они прошли в дом Виктора. На письменном столе хозяина лежал листок, с кодом Венеции и номером телефона. Алена, не раздумывая, набрала венецианский номер. Женский голос затараторил по-итальянски, но, услышав имя «Виктор Рене», на другом конце умолкли, телефонную трубку взял мужчина, заговорив снова по-итальянски. Лишь поняв, что звонят из Франции, незнакомец перешел на французский.
— Мсье Рене сейчас нет дома, скажите, что ему передать, меня зовут Эжен, я его друг, — представился незнакомец.
— А когда он будет?
— Думаю, часа через два, мадам.
— Передайте ему, что звонила Алин.
— Обязательно передам, мадам Алин. — В голосе Эжена зазвучала заинтересованность. — Виктор очень много мне рассказывал о вас и я рад даже телефонному знакомству с вами! Кстати, я тоже француз!
— Очень приятно познакомиться, мсье Эжен!
– А может быть, вы приедете к нам?
Как-нибудь в другой раз, мсье Эжен!До свидания!
Она положила трубку и, почувствовав странное дыхание за спиной, резко обернулась: бигли сидели перед ней, глядя на нее нежно и предало. Алена потрепала их за загривки, и те облизали ей все лицо .
С охапкой поленьев вернулся Анри, и через пять минут жарко запылал камин.
— Ну -вот, тепло и светло! Так вы остаетесь у нас? — с улыбкой спросил садовник.
Она взглянула через окно на мрачный «Гранд этуаль» и кивнула. Через три часа позвонил Виктор.
— Вас выпустили, Алин?! Я очень рад этому обстоятельству! — закричал он по-русски в трубку.
— Спасибо вам за ваши хлопоты!
— Это пустяки по сравнению с тем, что вы на свободе! Сегодня первый день?
– Да.
— Вам, наверное, очень тоскливо?
— Немного.
— Мне жаль, что я не могу своим присутствием скрасить ваше одиночество! А вы оставайтесь у меня!
— Спасибо, я, наверное, так и сделаю.
— Вот и чудесно! — обрадовался он. — Вы знаете, у меня в кабинете рядом с книжным стоит шкаф с видеокассетами, и там, по-моему на третьей полке, есть семь фильмов на русском языке, купленных в России. «Война и мир» Бондарчука, «Летят журавли» Калатозова и еще какие-то. Посмотрите! Вам будет приятно!
– И скажите Анри, чтобы он тоже ночевал в моем доме. Вам будет не так скучно, и все-таки мужчина на страже прекрасной дамы.
– Хорошо,я ему передам...
– И еще хочу сказать вам, что на стволе моего высохшего дерева появились
первые зеленые побеги, и у меня зародилась странная, почти безумная надежда,что оно сможет ожить, — с особенной; волнующей интонацией проговорил он.
– Что ж я рада этому. — Она почувствовала, как щеки запылали румянцем.
– Вы правда рады?
– Да. ..
— Спасибо, я счастлив!
Они простились. Рене даже не сказал, когда приедет. Нет, она и не мечтала, что, услышав ее голос, он бросит все и помчится к ней. Французы опасливы и осторожны. Следствие не закончено, и мало ли что может заподозрить Жардине. Но сосед почти объяснился ей в любви, пусть не в любви — в симпатии, предложил ей остаться, пожить у него, это уже много для обычного соседского радушия.
Анри, узнав о просьбе Виктора, согласился остаться на ночь и вызвался даже приготовить ужин.
— Я в юности начинал работать в одном парижском ресторане помощником повара. И был способным учеником! Так что остается лишь вспомнить некоторые из старых навыков, — улыбнулся он.
И он приготовил замечательное жаркое из индейки со своим собственным майонезным соусом. Но не успели они сесть за стол, как явилась Колетт. Узнав об освобождении мадам, она поспешила выказать ей свою радость и почтение.
— Я никогда не верила грязным слухам, — с порога заявила она, жадно оглядывая стол, уставленный разными закусками и большим блюдом с индейкой, — да и самому Жардине сразу же о том сказала, потому что сама видела, с какой любовью мадам заботилась о нашем хозяине и как он любил её. И вот правда восторжествовала!
—Не хотите с нами пообедать, Колетт?
– предложила Алена. .
Она читала показания стряпухи, которая утверждала, что если кто и отравил хозяина, то это русская, она ни от кого не скрывала своих преступных намерений завладеть деньгами мсье Лакомба. Но ссориться
сейчас с поварихой у Алены никакого желания не было.
Уезжая из полицейского участка, мадам Лакомб спросила: какие же новые обстоятельства повлияли на ее освобождение? Луи Жардине замялся, но, отослав жандармов, сообщил, что ему позвонил Виктор и подбросил одну идею: проверить, где изготовлялись яд и пузырек, что инспектор и сделал. Оказалось, что все сделано во Франции, в частности в одной парижской лаборатории.
— А мне также стало известно, что вы виллу не покидали и никаких знакомств с посторонними людьми не заводили. Отсюда и убеждение, что яд вам подбросили. Вот если б вы привезли его из России, тогда вам трудно было бы убедить суд в вашей невиновности. А так все доводы следствия рассыпаются.
Колетт не заставила себя просить дважды, быстро разделась и села к столу.
— Отчего не пообедать, когда такие запахи! Я знала, что Анри большой искусник! Он как-то заменял меня, когда я месяц провалялась в больнице. Помнишь, Анри?
Садовник кивнул, не испытывая большой радости от прихода Колетт, но поднялся, принес ей прибор и /и поставил бoкaл для вина. Стряпуха сразу углядела
соус, пододвинула к себе, попробовала.
— Переложил майонезу, и корица здесь совсем не нужна, а вот лишняя капля лимона не помешает! — сразу же раскритиковала она. — Чей рецепт?
— Это еще Из старых времен. Но к нему я обычно готовил собственный майонез, а теперь взял готовый, и он не очень хорош, — заметил Анри.
— А почему наша хозяюшка не дома? —поинтересовалась Колетт. — Хотя я понимаю, там все напоминает о мсье Мишеле. Но дом должен жить, иначе он погибнет! Так ведь, Анри?