Чтение онлайн

Еще один замечательный человек, живший в этом степном краю, биографов пока не имеет. Однако, по отзывам многих знавших его людей, личностью был настолько неординарной и примечательной, что вполне заслуживает если не многокнижного исследования жизни, то уж многостраничного – точно.

«Я выберу любое из столетий, войду в него и дом построю в нем» – эта строчка из поэзии Арсения Тарковского как нельзя лучше подходит ко всей этой истории. За исключением, пожалуй, фразы о выборе, ибо человек, о котором пойдет речь ниже, попал в наш век случайно.

О нем я услышала за два года до поездки на Медведицу от московского инженера-конструктора Вадима Черноброва. И ровно два года изводила его ехидными репликами, терзала вопросами, верила, не верила, искала доказательств… Съездив, поняла: доказательств в этой истории быть просто не может. Есть только факт: Евгений Иосифович Гайдучок в n-ске действительно жил, чему свидетелями дочь, внук, сын и половина города.

Но все по порядку. Лет десять назад Чернобров заинтересовался физикой Времени. Ставил потихоньку опыты, выводил формулы и собирал в лаборатории свою первую машину времени. Собирал нелегально, ибо за подобную антинаучную самодеятельность в те времена можно было запросто схлопотать по шапке. Иными словами, ТОГДА о его будущей темпоральной специализации не знал никто.

Но почему-то именно в тот момент состоялась встреча с незнакомцем, который, представившись Евгением Иосифовичем, отрекомендовался: «Я прилетел сюда на машине времени из XXIII века». Ответная реакция была вполне адекватной: зная из научно-популярной литературы о том, что с шизиками следует быть предельно вежливым, Чернобров пробормотал пару дежурно-любезных фраз и поспешил удалиться. Однако настырная судьба на этом не успокоилась и свела их еще раз – и, как и следовало ожидать, любопытство взяло свое… (В скобках заметим, что, по отзывам медиков, родных и знакомых, с психикой у Евгений Иосифовича все было в полном порядке).

Итак, вот вам его история.

Будучи совсем зеленым пацаном, он, уроженец ХХIII века, решил угнать машину времени и прокатиться на ней в какую-нибудь экзотическую старину. Прихватив для компании подружку (ради прекрасных глаз которой, между нами говоря, все это и затевалось), он рванул сквозь миры и века. Но улетел не далеко. И в 1930-х годах угнанный транспорт потерпел аварию.

Очень быстро ошалевшие от ужаса малолетки поняли, что искалеченная машина сможет поднять лишь одного из них, и хватит ли у нее энергии на полет в ХХIII век, – неизвестно. Впрочем, особого выбора у них не было, а посему парень затолкал ревущую девчонку в агрегат и, наказав вернуться с помощью, отправил в будущее. По крайней мере, в случае еще одной аварии, она оказывалась намного ближе к своему столетию (а значит, дальше от всяких варварских эпох вроде нашей)…

Помощи он не дождался. Очень скоро малолетнего скитальца усыновили добрые люди, и мальчишка начал осваивать новую жизнь – которую, по его же собственным словам, поначалу просто возненавидел. Только прокатившись впервые в жизни на велосипеде, он понял, что здесь тоже могут быть свои маленькие радости…

В 15 лет он поступил в школу книжного ученичества при Ленинградском доме книги, работал продавцом в отделе литературы точных наук и техники. Однако, несмотря на столь специфическую специализацию, был знаком с Борисом Олейником, Юрием Лебединским, Борисом Корнеевым, Олешей, Булгаковым, Бернесом, Шульженко, хорошо знал Маршака…

…А однажды – вот ведь ирония судьбы! – даже разговаривал с автором «Машины времени», легендарным Гербертом Уэллсом…

Возможно, именно эти гуманитарные знакомства и повлияли на его дальнейшую судьбу – Евгений поступил на режиссерское отделение театрального училища. Из которого пару лет спустя отправился прямиком в Сибирь: что такое Сталин, из школьного курса истории он помнил прекрасно, ну а язык за зубами держать еще не научился…

Лагерная камера была набита «политическими» до отказа, основной контингент составили малограмотные мужики, и очень скоро смышленый парень нащупал путь к спасению. Каждый вечер надсмотрщик приносил в камеру ворох газетных обрывков – на самокрутки. И каждый вечер лагерный люд терпеливо ждал, когда студент составит из этой мозаики полноценные фрагменты и начнет «политинформацию». Через пару месяцев он уже прекрасно разбирался в «злобе дня» и дымил вместе со всеми как паровоз (в будущем, по его словам, ни у кого такой привычки не было).

Хорошую службу сослужили ему знания по истории – помня об истинных целях Сталина и Гитлера, он мог с легкостью читать «между строк». Помогли и навыки художника (в отличие от курения, хоть немного рисовать в его веке мог каждый). Очень скоро он возглавил лагерную редколлегию и начал выдавать на-гора лозунги, плакаты и стенгазеты с идеологически выдержанным содержанием. В общем, два года спустя репутация осознавшего, прозревшего и искупившего трудом дошла до кого надо, и недоучившийся студент вышел на свободу.

Свобода, впрочем, оказалась относительной – началась финская кампания, и бывшего зэка призвали в армию. Службу он начал в Баку, в батальоне авиационного обслуживания. В то время все опасались, что Англия начнет бомбить кавказские нефтепромыслы, но Гайдучок, помня из истории о союзничестве англичан, утверждал, что «Черчилль не посмеет, а Сталин не допустит», и подводил под это дело соответствующую идеологическую базу. Знание «современного момента» помогло сориентироваться и в роковое воскресенье 41-го. Утром 22 июня, когда весь офицерский состав еще пребывал в состоянии шока, сержант Гайдучок уже читал бойцам лекцию о «германском зверином фашизме». Так он стал политруком. Слыл, кстати, прекрасным аналитиком (школьный курс истории продолжал помогать), и «вычисление» дальнейших ходов воюющих сторон всегда было его коронным номером.

После войны он осел на Медведицкой гряде, в ближайшем райцентре, был директором ДК, создал и возглавил краеведческий музей, на уникальное собрание которого приезжали посмотреть даже из-за границы. Кстати, в 1970—1980-х годах в одном из залов музея висела длиннющая «Лента времени» – многометровый бумажный свиток с изображением основных событий мировой истории – от каменного до… ХХI века включительно!

Умер Евгений Иосифович в 1991 году в возрасте 76 лет, уйдя из жизни за два века до рождения…

Он знал, что так и будет. Надежда на поисковую группу из Будущего растаяла очень быстро. Став частью истории, он подписал себе тем самым страшный приговор – никто не в праве забрать из Прошлого человека, от которого в этом прошлом зависит хоть что-нибудь. О том, что первые машины времени будут созданы уже после его смерти, он тоже знал – та встреча с Чернобровом была не столько надеждой на возвращение, сколько возможностью облегчить душу и рассказать о том, чего не расскажешь даже самым близким и родным. Но даже после длинной-длинной жизни в нашем веке он оставался верен своему времени, продолжая жить его заботами:

– Я знаю, как подсластить себе пилюлю, – говорил он тогда. – Я оставлю им, бывшим-будущим современникам, информацию. Ведь я знаю, какие сведения о Прошлом будут цениться в Будущем. Рано или поздно они получат эту «посылку» – пусть не поминают лихом и считают меня разведчиком…

О содержимом таинственной «бандероли» он рассказывать не стал. Возможно, что роль почтальона была доверена кому-то из его учеников. За долгую жизнь в n-ске Евгений Иосифович стал учителем для сотен мальчишек и девчонок. Но не в прямом – занудно-школьном смысле (хотя у многих он развил талант художника, актера, литератора…) – он стал для них учителем жизни. В самых трудных, кризисных ситуациях они приходили к нему за советом, уже, будучи взрослыми, приезжали из других городов, звонили из-за рубежа… И слали, слали по старой памяти письма-отчеты. По признанию многих, то, что было в этих письмах, они могли доверить только ему – своему Учителю. И Учитель не подводил – в тот же день в ответ летели письма-советы (толстенные пачки листов, исписанных мелким убористым почерком)…