Чтение онлайн

Ночью я почти не сплю. Проваливаясь на какие-то мгновения в забытье, я тут же почему-то выныриваю в реальную темноту ночи. Обрывки мыслей, старательно прогоняемые мной из уставшей, тяжелой головы, возвращаются снова и снова, не давая уснуть. Стас, целующий меня, смотрит на меня из ночи обиженно и удивленно: почему я убежала? И как объяснить ему, что я не могу согласиться, не имею права? И не спросила я у него ничего. Ни про незнакомца – когда он узнал его точный возраст? Ни про фирму, что теперь охраняет стройку. Не рассказала про звонок мне на работу сегодня, и про легенды не рассказала, и про то, что камень остывший. И как теперь мне на раскоп вечерами ходить? Ходить, не заглядывая в соседнюю комнату? Это было бы правильно, но нереально. Я знаю, что не смогу удержаться. И что потом? Зачем же продолжать эти бессмысленные отношения? Господи, как трудно! Я ворочаюсь, прогоняя ненужные мысли. Спать. Спать. Я должна хоть немного поспать. Стас, прости меня, я абсолютно не знаю, как ты ко мне относишься, может, ты просто развлекаешься, но все равно прости меня. И как я теперь узнаю, что будет дальше? Запросто теперь не спросишь. Спать. Спать. Надо бы Олегу Георгиевичу все рассказать. Хотя мне-то про что рассказывать? Не про легенды же. А про звонок и рассказывать нечего. Никакой конкретики. А Стас вот должен рассказать… Опять Стас. Хватит уже! Спать.

Невыспавшаяся, нервная, раздраженная, я пошла на работу пешком. Пусть это не очень близко, пусть пришлось пораньше выйти, но я должна как-то привести себя в чувство. Свежий прохладный воздух сентябрьского утра действует на меня успокаивающе. Я иду вдоль шумных улиц, поглядывая на проезжающие мимо машины, с удовольствием гляжу на яркие клены и золотые березы: золотая осень в самом разгаре. И на работу прихожу вполне умиротворенная. Осталось всего несколько дней до приезда Ирины. И кажется, по работе у нас все нормально. Я подшиваю в папку очередные договоры и довольно спокойно думаю свои думки. Я еще не знаю, как мне быть с раскопом, но до вечера еще далеко. Никто мне не звонит, в смысле мне лично не звонит, по работе-то звонков предостаточно, а значит, пока все я делаю правильно. Какое-то затишье наступает. Уж не перед бурей ли? Я усмехаюсь. Буря была позавчера, в тот день, когда сторожа грузовик задавил, вот уж событий было!

В обеденный перерыв я иду на раскоп. Не знаю, чего это вдруг я решила, просто собралась и пошла. Наверное, соскучилась по живому раскопу с археологами, землекопами, с находками и нивелирными отметками. Соскучилась по всему тому, что и составляет раскоп. Да, именно это я и поняла, придя на площадку. У них обеденный перерыв уже закончился, и поэтому все на местах. Встав на краю ямы, я какое-то время просто наблюдаю за работой. Землекопов немного, да и новенькие почти все. Зато Лешка все так же аккуратно раскладывает рейки и, отойдя чуть в сторону, разглядывает что-то на слое, примеряясь, чтобы было удобнее чертить. Марина сидит на маленькой скамеечке и что-то сосредоточенно записывает в тетрадь. Катенька сидит на корточках возле носилок и вместе с землекопами перебирает землю: видимо, совсем новая пара, не знают даже, что искать в земле. Я улыбаюсь. Как я соскучилась! Неожиданно Марина поднимает голову и видит меня.

– Ксюша! – обрадованно восклицает она. – Наконец-то! Мы уж по тебе так соскучились! Какими судьбами?

– Обеденный перерыв, – улыбаюсь я в ответ, мне приятна ее неподдельная радость, – пришла вас проведать.

– Молодчина, – Марина смеется, – спускайся давай.

– Зачисток нет? – по привычке спрашиваю я. – Не наследить бы вам.

– Своим можно, – Марина поднимается мне навстречу. – Помнишь же нашу заповедь? «Начальники и чертежники – невесомы, они следов не оставляют».

Мы смеемся. Увидев меня, тут же подходят и Лешка с Катенькой.

– Ксения Андреевна, здравствуйте, почему вы к нам так долго не заглядывали? Мы без вас скучаем.

Веселые, необязательные, приятные слова поднимают настроение, и я понимаю, что не зря пришла.

– Рассказывайте, какие новости тут у вас?

Они наперебой говорят. И про то, что материк уже пошел на довольно большой площади («посмотрите, Ксения Андреевна, вот уже сколько квадратов закрыли»), и про ямы интересные («чистый двенадцатый век, Ксения Андреевна, поглядите, какая керамика»), и про землекопов новых («кошмар, Ксения Андреевна, вчера эта пара опять в лоток покидала и пробой, и нож. Неужели им гвоздь от ножа не отличить?»), и про землекопов старых («Максим с Сергеем попозже приходят. Жалко, Ксения Андреевна, что вы их не дождетесь – они про вас часто спрашивают»). Мне легко и приятно разговаривать.

– Мариш, находок, я так понимаю, немного? – осторожно спрашиваю я.

– Немного, – согласно кивает Марина, – ты отдохнуть хочешь?

– Приятно, когда тебя понимают с полуслова, – смеюсь я, – и откуда ты все знаешь?

– Так не первый год вместе работаем, – разводит руками Марина, – да и понимаю я: ты целый день на работе, и каждый вечер еще на камералку – конечно, тяжело.

– Так я сегодня не приду, ладно? – Эта идея, честно говоря, пришла мне только что. Не приходить сегодня на раскоп – это, конечно, малодушие и трусость, но другого выхода я пока не вижу. Сегодня переждем, а там видно будет.

– Ладно, – соглашается начальник, – отдыхай сегодня, чего уж там… – Неожиданно она, глядя куда-то поверх моей головы, говорит удивленно: – О, Лариса приехала.

Я резко оборачиваюсь. У ворот стоит женщина в светлом плаще и разговаривает с охранником. Ее что, не пускают, что ли? Нет, видимо, она у него что-то спросила, потому что он показывает ей рукой куда-то в сторону дома. Она идет к дому, а я стараюсь разглядеть ее. Из ямы видно неважно, но заметны светлые уложенные волосы, стройная фигура, изящная сумочка и легкая походка. Хорошо выглядит. Я отворачиваюсь.

– Часто она приезжает? – я стараюсь спрашивать с умеренным любопытством.

– Да нет, не часто, – пожимает плечами Марина, – пару раз была всего. Что ей здесь делать?

– Катюша, я сегодня не приду, – перевожу я разговор на другую тему, – но статистика остается за мной – завтра я все сделаю, хорошо?

– Да, Ксения Андреевна, хорошо. – Катюша сегодня как-то необыкновенно хороша и весела. – Если у меня останется время, то я сделаю и сама, а если нет, то вы…

– Договорились. Отлично выглядишь, Катенька, – не удерживаюсь я от комплимента, – прямо светишься вся: работа начальником участка идет тебе на пользу.

Она весело смеется и чуточку краснеет. Может, у нее роман какой образовался? С каким-нибудь красавчиком-землекопом? Интересно…

– Здравствуйте, – приятный женский голос заставляет поднять голову.

На краю раскопа стоит Лариса Дрозденко. Мы вежливо здороваемся в ответ. Марина, улыбаясь, говорит «привет» и выходит из ямы. Забавно, но спуститься вниз, в раскоп, она Ларисе не предложила. Туфли ее бережет или наши зачистки? Я, поговорив еще немного с Катюшей, прощаюсь. Поднимаясь по трапу и вылезая из ямы, я невольно оказываюсь рядом с остановившимися у края раскопа Мариной и Ларисой.

– Знакомьтесь, – неожиданно говорит Марина, – Ксения, это Лариса, жена нашего заказчика и моя институтская подруга. – Она улыбается. – Лариса, а это Ксения, наш лучший начальник участка.

– Очень приятно, – киваю я.

– Ксения? – Лариса явно обрадовалась. – Мне очень приятно. Я про вас так много слышала.

Интересно, это от кого?

– Вот как? – я вежливо улыбаюсь. – И что вам наговорили?

– Марина говорила, что вы – участковый от бога, – Лариса смеется, – что вам на перевоспитание отдают нерадивых землекопов. А Станислав рассказывал, как вы самоотверженно бинтуете раны.

Это ж когда было! Я незаметно вздыхаю. Приятная женщина, симпатичная, искренняя и приветливая. Я улыбаюсь, говорю какие-то необязательные приятные слова, вспоминая, кстати, как Марина ее нахваливала, и, взглянув на часы, с сожалением развожу руками: пора, дескать.

– Может, вас подвезти? – радушно предлагает Лариса. – Я на машине.

– Нет-нет, спасибо, здесь же совсем рядом. – Я улыбаюсь. – Дольше выезжать да объезжать будем. Спасибо. До свидания.

Распрощавшись, я ухожу. Н-да. Веселая история. Я медленно иду по улице. Марина была права: жена у Дрозденко и правда очень приятная женщина. Таких называют «милая». Даже придраться не к чему. Вот только очень мне интересно, а она замечает, что с ее мужем что-то происходит? Я даже не о том, что он, понимаешь ли, целуется по вечерам в каком-то полуразрушенном сарае, как мальчишка… Хотя и это тоже, скажем прямо… Я о том, что у него проблемы. Проблемы с камнем, с угрозами, с трупами. Он ей это все рассказывает? Почему-то мне кажется, что нет. И не потому, что меня гордыня заедает, что я, дескать, знаю, а она – нет. Просто она такая спокойная, тихая, домашняя какая-то – ну как ей рассказать про труп со следами медвежьей лапы? Вот она-то как раз в обморок и будет падать. Это только Ксения Андреевна, «из института благородных девиц», может знать, что убийца звонит и требует камень. И обсуждать это спокойно. И целоваться в темной камералке. А Лариса небось даже не представляет, каково это… Я вздыхаю. Милая женщина, светлая, нежная и невыразительная, как береза осенью.