Чтение онлайн

Клим посмотрел на часы.

– Может быть. Но в любом случае мы сегодня пойдем дальше, даже если придется час идти в темноте. Никто и никогда не останавливался на ночь в бараках, факт.

– Клим, у них было ружьё – зачем?

Клим махнул рукой.

– Николай всегда брал обрез, он его любил. Он нашел его в тайге, в каком то схроне. Никому не говорил где, даже мне. А мы были между прочим корешки.

Слева от дороги потянулась речная трава, Алтай вдруг сорвался с места и кинулся в кустарник. Раздался треск крыльев и из кустов вылетела перепуганная дикая утка, Алтай гавкнул пару раз вслед и победно вернулся в строй.

– Молодец, Алтай, жаль, что не поймал – Клим свернул к берегу крошечной речки – Перекур пять минут, разрешаю оправиться и людям и собакам.

Он нашел твердый пятачок и сняв куртку с майкой освежил худое тело водой. Иван послушно последовал его примеру, но без всякого удовольствия. Алтай лакал воду, посматривая в сторону камышей.

– Клим, что это за наколка у тебя такая хитрая. Чеснок, да ещё на спине?

Клим выпрямился, вытираясь докрасна майкой.

– Я, Иван, человек без корней, перекати поле, мало ли куда могу попасть. А чесночок, сам знаешь, очень полезен.

– Понял, но почему же на спине? Резоннее на груди колоть, красивее и ближе к сердцу.

Клим одел майку и задумался.

– Так то оно так, Иван. Но как показывает опыт, темные люди чаще всего нападают со спины.

19 : 07

Лес темнел. Красное солнце путалось в ветвях, падая за гору, в вершинах крон тяжело дышал темный ветер. Все трое устали, собака тоже, Иван скармливал ей свое печенье, обещая вполголоса тушёнку. Клим неодобрительно качал головой. Они вышли на прогалину, лес когда то был здесь вырублен, потом горел, торчали обугленные, затянутые травой пни. Вдалеке снова был лес, выросший относительно недавно, невысокий и редкий. Дорога, вливаясь на поляну, растворялась в ней и ей же завершалась. Ивану стало жаль её, клубок закончился, дорога верно отслужила им, сколько смогла.

– Бараки. Не люблю это место – Клим брезгливо сплюнул.

Он погладил приунывшего пса и сунув руки в карманы, оглядел впереди стоящий лес. Иван смотрел туда же, но ничего необычного не видел.

– Где же нам лучше пройти, Иван? Справа чащоба, слева лощина. Там и там я ходил. Но можно конечно и через бараки, так короче.

С деревьев начали срываться летучие мыши, пугая пса истеричными пролетами над его головой. Клим решил.

– Идём через бараки, все же интересней. Думаю, ещё полчаса в темпе и ночёвка.

– Потерпим. Верно, Алтай? – пёс заворчал.

Подлесок был завален хрустящим, мелким осинником, весь он был какой то неуютный, в паутине, неожиданных ямах и корягах. Видно было, что всё это наросло здесь после спила первого, живого леса, наросло вопреки и без охоты, словно по принуждению, горело, снова вырубались и снова лениво проростало, влево и вправо, некрасиво и без гармонии. Это был и не лес, а запущенный людьми сад. Следом появились первые приметы ушедшей отсюда невольной жизни – черные бочки, по верхние обручи вросшие в землю, непонятные остроконечные шесты, торчащие вертикально из земли, пара заросших кустарником фундаментов, сгнившее тележное колесо и наконец среди кривых деревьев, как странные, лесные звери, показались черные срубы бараков. Клим спешно шел мимо, выбирая маршрут наугад, Алтай тревожно принюхивался, ловя воздух с их стороны, Иван жадно вглядывался в тени прошлой, непонятной жизни. Падающее солнце все ещё скупо освещало стены без крыш, черные окна и обвалившиеся столбы крылец. Из каждого барака, а их Иван насчитал пять, росли деревья, словно посаженные в гигантские кашпо. Когда последняя постройка, огромный параллепипед без одной из торцевых стен, по видимому склад, осталась за ними, солнце упало за хребет и сразу стало вполовину темнее.

– Фонари. Вытаскивай.

– Долго ещё идти?

– Через пятнадцать минут начинается чистый лес, там сразу и встанем.

Иван начал считать до девятисот, чтобы превозмочь усталость, навалившуюся на него вдруг полновесно и сокрушительно.

Но прошли они ещё мину пять лишних, прежде чем Клим выбрал подходящую по его мнению для стоянки поляну. Ноги еще держали, они набрали веток для костра и разложили вокруг спальники. Стало холодать, Клим разжёг небольшой огонь и вытащил армейские пайки. Банка тушёнки была выделена псу. Он сожрал её мгновенно.

– После тушенки он кости грызть не будет, набалуем.

– За такой переход заслужил. Будешь охранять, Алтай?

Пёс оскалился и положил морду на лапы. Огонь костра отражался в его глазах.

– Огня не боится, значит точно удрал от кого то. Хотя следов ошейника нет.

Иван залез в спальник, он согрелся, но что то было не так.

– Клим, знаешь, что я чувствую?

– Что у тебя ноги отвалились, верно?

Иван хмыкнул.

– Это конечно. Но мне кажется, что я уже чувствую её, серьезно. Медвежью гору – он перевернулся на бок.

– И как это выглядит в твоём варианте? – Клим зевнул.

– Ее сила и страх. Мой страх. Нервничаю что то. Кажется, что она прямо там, за лесом нависает надо мной – тяжёлая, как ядро. Медвежья гора, над ней стоит красная луна и весь Млечный путь. И ещё я начал сомневаться, Клим, может оказаться, что это мне не по силам. Честное слово, кажется придем, постою я полчаса столбом и поверну назад. Мне кажется, я слишком…Клим…

Клим храпел, лёжа на спине в своем старом спальнике. Спал Алтай, поминутно вздрагивая и поскуливая во сне. Иван лежал на боку и слышал ночные звуки, треск затухающих углей и шорох ветра в листве. Крайняя усталость перешла в тревожную бессонницу, он вдруг увидел в небе далёкую вспышку и через минуту донёсся далёкий, бархатный рокот грома. Над верхушками деревьев он увидел темный конус. Это наверняка была она, Медвежья гора, причудливая и непостижимая, он явственно видел ее контур, который расплывался в далёких вспышках молнии. Он вылез из спальника и смотрел в небо, пока не понял, что этот конус – излом облака. Он залез в спальник, погладил пса, который зарычал во сне и закрыл глаза.

06 : 18

Утром, когда Клима поднялся, оказалось, что у него лопнул сосуд левого глаза и весь белок был залит кровью.

– Голова болит, черт, всегда одно и тоже – он массировал шею и затылок.

Иван осмотрел его и покачал головой

– Глаз видит?

– Нормально. Таблетки при мне. Но голова, как колокол. Зверь не убежал?

– Где то рядом бегает.

Иван начал собирать вещи, тщательно сворачивая спальники, не торопясь, чувствуя, что непонятное волнение уже подступает от живота к горлу. Руки немного подрагивали. Он вдруг представил бегущую к нему собаку с высунутым, влажным языком и поджатыми ушами и ему стало нехорошо. Нет, ему стало плохо. Он замер на какое то время, успокаиваясь и пытаясь взять себя в руки, глубоко вздохнул и сунул спальник в рюкзак.

– Как самочувствие перед экзаменом? – голос Клима немного хрипел.

– Как перед экзаменом, страшно и ещё такое чувство… скорее бы всё закончилось, что ли.

– Я тебе так скажу, лучше бы тебе идти на голодный желудок, как на сдачу крови. Воды или чаю попей и пойдем. А там, у Медвежьей горы я тебе все объясню, что и как.

Иван чувствовал, как все эти приготовления и советы, вся эта утренняя сырость и сборы взвинчивают его нервы – скорее бы выйти. В желудке от волнения было кисло. Он свистнул пса. Сзади раздался шорох и появился безмолвный Алтай. Черные кроны шумели вверху под утренним ветром, Иван вдруг подумал, что они здесь совсем одни.

– Иди, жри мою порцию, начальник отменил завтрак.

Алтай есть не стал, тревожно поскуливая, идти куда то ему не хотелось. Клим набил рюкзак и сверкая красным глазом, подошёл к Ивану.

– Холодно что то. Ты готов? Пора.

Они пошли. Трава была мокрая, как будто дождь вчера достиг их поляны, солнце ещё не было видно и небо затягивала серая пелена. Черные стволы перемежались вспышками серого неба, казалось они идут к гигантскому зеркалу, бросающими на них белые, тревожные отсветы. Иван уже знал, что гора совсем рядом и даже всегда подтянутый Клим шел молча и медленно.