Медвежья принцесса 2
Шрифт:
Господин Сатараске встал с кресла и дернул поводья в своих руках. Девушки- рабыни на четвереньках поползли за ним. Нас с Тиной передернуло.
Богатенький наргул самодовольно ухмыльнулся, заметив нашу дружную реакцию.
– Принесите ведро воды. Надо смыть грязь и посмотреть, нужен ли мне этот товар или я ошибся.
Сингара засуетилась и через пару минут около ног господина появилась маленькая лохань с водой. Наргул посмотрел в глаза Ратире и жестко приказал. – Умойся.
Пару секунд царила тишина. Я уж было представила как наша Начальница с ноги отправит отдыхать этого змея на землю, но лишь услышала, как тихонько шуршат латы от движения. Ратира склонилась на колени к воде и умыла лицо.
– С головой! – Рявкнул Сатараске и наступил ногой ей на спину. Ратира ушла почти по пояс в лохань и затрепыхалась. Через пару секунд господин соизволил убрать ногу со спины воительницы и та, рывком вскочила на ноги.
– Другой вид, правда, Сингара?- Самодовольно спросил змей, оглядывая мокрую девушку. И Прицокнул языком.- И симпатичнее вдруг стала. Глаза такие дерзкие… Подходит.
Наша шеренга затрепетала. Все опять шло не по сценарию. Глупая уловка не сработала.
– Всех вымыть!- Приказал господин, а мадам Сингара подобострастно склонилась. – Потом мы опробуем товар и решим кого забрать.
Мои волосы на голове встали дыбом. Они всех что ли пробовать станут?
– Все сделаем, господа, через пару часов приведу наших красавиц сюда чистенькими! – Заламывала руки наргулиха.
Господин Сатараске вернулся на свое кресло, а его молчаливые спутницы устроились рядом подле ног.
– Не видать нам побега.- Прошептала Тина. А я все еще стояла с пустой головой, не веря в происходящее. И почему этим уродам никто не даст отпор?
Последнее я прошептала вслух. Змеи вскинулись, а Тина чувствительно ущипнула меня за локоть.
– Повтори, что ты вякнула?- Зашипел змей.
– Простите, господин Сатараске, позвольте обратиться? – Я судорожно облизнула пересохшие губы, чувствуя песок на зубах. Пора спасать свое положение, иначе меня утопят в лохани без суда и следствия. Господин вальяжно подошел ко мне, брезгливо оглядывая с головы до ног. Змей склонил голову на бок, как бы разрешая говорить дальше.- Мадам Сингара рассказывала какой вы хороший и как заботитесь о своих рабынях. Рассказывала о вашем богатом крае… И о том, как вы одариваете богатством преданных вам воительниц. Мы так надеялись познакомиться с вами, но сейчас вы показываете свою жестокость и желание об…
– С чего ты решила мне выложить свои переживания, девка? – Меня нагло перебили, оглядывая так, будто я просто мусор под ногами. – Мне безразличны ваши желания. Не буду лукавить, Сингара сказала правду- мои игрушки ходят в золоте, но только после того, как я их сломаю. Люблю строптивых, знаешь ли. Сингара, умой их, хочется посмотреть их нрав. Эта, дерзкая, мне вроде тоже по нраву…
Я стиснула кулаки, ругая себя самыми отборными матами, выученными у орков. Только такая дура как я могла настолько нелепо усугубить ситуацию.
– А хотя, знаешь… Мы можем прямо сейчас посмотреть- подходишь ты мне или нет… – Змей схватил меня за волосы, желая искупать в лохани. Я сжала в кулаке узкое лезвие, ловко выуженный из-под нагрудника, намереваясь дорого продать змею его выходку. Резню остановил слуга.
Дверь в помещение с грохотом открылась, в нее влетел наргул, замотанный в белые тряпки. Он подбежал к Сингаре и оттащил ее в сторону. Все с удивлением уставились на шушукающихся змей. Сингара то и дело поглядывала на меня и что-то переспрашивала, отказываясь верить в происходящее.
– Что происходит, Сингара? – Важные персоны начали вставать с кресел, хмуря свои морды. Господин Сатараске соизволил отпустить меня, и я шумно выдохнула.
– Господа, прошу меня простить! Сама толком ничего не понимаю, - Сингара выглядела взволнованной. – Воительницы, прошу за мной! Ваши бои на сегодня не закончены!
– Что? Как не закончены? Что происходит? – Девушки зароптали.
– Я сказала за мной! ЖИВО!- Рявкнула толстуха и мы поспешно двинулись за ней, желая оказаться как можно дальше от этих господ
Глава 11
Диата зло пронзала меня взглядом. Минуту назад нам огласили, что сам Хозяин внес корректировки в наши бои. В ушах стоял звон.
– Готовьтесь, девочки! – Сингара металась под нашими пристальными взглядами.- Хозяин свирепствует. Говорят, про последний бой забыли, мол, особые гости жаждут развлечений. Диата, Рози – удачи… И пусть победит сильнейшая…
Произнося эти слова, Сингара выразительно посмотрела на Диату. В меня, естественно никто не верил. К горлу подкатил тошнотворный комок. Проигравшую ожидает насильственная смерть со стороны наргулов…
Да что там делают эти окаянные орки? Их переговоры явно идут в задницу! И коню ясно, Сатимар хочет сделать Дагулу больно, и делает это подло- через меня.
– Сладкий бой? Да что происходит?- Психовала Тина, яростно выдирая клоки рыжих спутанных волос. – Весь план в задницу!
– Зачем сладкий бой устроили с Диатой?- Шептались воительницы. – Такое впервые происходит…
– Я говорила. Она – мясо.- Сказала Ратира.- Хочешь совет, новенькая? Постарайся расслабиться, и не брыкайся. Авось выживешь. Такие случаи бывали…
Ратира подтянула Диату к себе, обвила ее руками. –А ты, возвращайся ко мне побыстрее…
Воительницы стали откровенно целоваться до лязга соприкоснувшихся зубов.
Прозвучал гудок. Решетка на арену тяжело поддалась вверх. Тина сочувствующе похлопала меня по плечу. – Я не умею говорить прощальные речи… Но, Рози… Я была раду знакомству с тобой.
Диата прошла на арену первая, больно оттолкнув меня плечом. А я злобно оскалилась – хрен я тут сдохну! И, тяжело помахивая молотом, вышла следом, агрессивно пиная песок ногами.
На балконе сидел взбешенный Сатимар. Клыки то и дело выглядывали из его вонючей пасти, он что-то с раздражением втолковывал оркам. Жаль, слов отсюда не услышать… Бледные, сердитые орки с беспомощностью смотрели на меня. Позади них стояли слуги-наргулы с занесенными для удара саблями, готовые в любую секунду исполнить приказ. Чую, мое предположение правдиво… Переговоры свернули с нужного русла и теперь Сатимар отыгрывается на мне. Что еще нужно для беспрекословного подчинения? Нужно всего лишь показать Вождю, как насилуют и измываются над той, кого он любит больше всего на свете.