Чтение онлайн

Отложив меч, Мефодий спустился вниз. На столе все еще стоял контейнер из-под фотопленки, в который Чимоданов не закончил пересыпать эйдосы. Меф застыл и, сам того не замечая, уставился контейнер голодным взглядом.

Даф незаметно подошла сзади и закрыла ему ладонями глаза. Меф вздрогнул. Плечи его опустились.

–  Прости, - сказал он, - сам не знаю, что на меня нашло.

–  Зато я знаю, - сказала Даф, кивая Чимоданову, чтобы он поскорее убрал контейнер с глаз долой.

Она знала, что Меф последнее время часто испытывает искушение проверить, что произойдет, если он скормит дарху один из эйдосов, и без того доставшихся мраку. Выход казался простым, причем простым до идиотизма, но все же что-то останавливало Мефа. Сердце подсказывало ему, что, перешагнув через чужую душу, не спасешь уже и своей.

Буслаев взял папку с отчетами. Машинально пролистал. Отчеты суккубов источали слабый запах духов. Почерк мелкий, кокетливый, с завитушками. Почти в каждом отчете рисунки, застенчивые и подробные, как в девчачьих дневниках. Все тщательное, старательное, до реснички, до тычинки. Зато проследить в отчетах мысль было фактически нереально. Изначально тщедушная, она тонула в чувствах и увязала в эмоциях, как муха, севшая в клей. Эйдосов, особенно без гнильцы, тоже было маловато. То ли суккубы их утаивали, то ли человечество разучилось влюбляться и оплачивать свою любовь душой и кровью.

Посреди приемной, надувая щеки, что должно было символизировать чудовищную спешку, хотя он явно тащился еле-еле, возник запоздавший курьер из Тартара. На этот раз это был не мрачный безъязыкий джинн для особых поручений, а привычный Омар, которого Улита время от времени называла Юсуфом, не видя большой разницы.

–  Мархаба![1] - приветствовала его Улита.

–  Сабах Эль Хир![2]- - расцвел белозубой улыбкой Омар.

–  Кайфа халак?[3]

–  Куваес. Кулю тамам![4]

На «кулю тамаме» запас арабских фраз у Улиты иссяк. Осталось только жалостливое «ана анди магаз[5]» и Улита уже прикидывала, не ввернуть ли и его тоже, когда Омар вывалил на стол груду корреспонденции.

–  О, письма!
– сказала Улита по-русски и приинялась в них рыться.

Видя, что с ним больше не заигрывают, Омар к попытался пригласить ведьму на свидание. Улита была с ним мила и кокетлива, но очень ускользающе. Ощущалось, что сердце ее занято, причем не бедным Омаро - Юсуфом.

–  Нэ любишь, да? А я тэбе люблю! Я тэбе верен, да!
– сметая веничком в кучку весь свои русский, укоризненно сообщил курьер.

–  На пять копеек совру, на рубль сам себе поверю!
– усмехнулась Улита.

Бедный Омар озадачился. Он понял только, что речь идет о деньгах.

–  Дэнги хочешь, да? Есть дэнги - много!
– сказал он.

Ведьма лениво отвесила ему оплеуху и расписалась в книге приема почты. Лигул требовал от всех отделов соблюдения канцелярщины. Никакого высокого злодейства. Сплошь тоска и рутина.

Дежурно страдая, Омар попытался исчезнуть, но о чем-то вспомнил и, хлопнув себя по лбу, вернулся к Мефу. Перемещался джинн, как техасский смерч. Узкий и стремительный внизу, кверху он расширялся, разрежался и там, в разреженном внутриджиньи, кружились подхваченные из урны обрывки закладных пергаментов, окурки и всякая мимолетная дрянь.

–  Письмо тэбе!
– сообщил джинн.

С особой значительностью он сунул в руку Мефу большой конверт, взглянул на Буслаева красным вертящимся глазом и растаял, на этот раз окончательно. Бумажки и окурки осыпались на невольных зрителей в живописном беспорядке. Меф осторожно ощупал конверт. Он казался пустым. Буслаева это удивило, но лишь пока пока он не заметил в правом верхнем углу латинское V. Этот знак означал, что конверт запечатан с применением пятого измерения. Пятое измерение - такая штука, что внутри может оказаться все, что угодно. Хоть пригородная электричка, пахнущая пролитым пивом, что тащится с Белорусского вокзала к Бородино.

Меф на всякий случай выставил защиту и только после этого открыл конверт. Послышался негромкий хлопок, неминуемый спутник материализации. Нет, не электричка. Всего лишь деревянная рамка без стекла, внутри которой что-то угадывалось.

–  Очередная грамота. Небось «лучшему распространителю зла от приятно изумленного начальства», - буркнул Мефодий, извлекая рамку.

Лигул обожал рассылать сотрудникам огнедышащие сертификаты с алыми печатями, которые предлагалось развешивать на стенах, чтобы компостировать мозги клиентам. Многочисленные фирмы, принадлежащие этим клиентам, занесли моду на рамки и в человеческий мир, заставляя всякого менагера значимостью чуть повыше плинтуса обвешивать ими свой кабинет.

–  Это не грамота! Это портрет!
– внезапно воскликнула Даф.

Меф проверил. Да, так и есть. Не грамота и не сертификат… Скифские скулы, косящий взгляд, к мнительные полукруги сомкнутых бровей. Лицо бледное, но губы пухлые, алые, почти воспаленные.

–  Прасковья! Воспитанница Лигула… - Мефодий виновато взглянул на Дафну. Та пожала плечами. Довольно нервно пожала.

–  А письмо какое-нибудь есть? Или хотя бы записка?
– спросила она сухим, совсем чужим голосом.

Мефодий внимательно оглядел конверт.

–  Ничего нет.

–  Посмотри с обратной стороны портрета!
– подсказала Даф, демонстрируя неожиданную прозорливость.

Буслаев так и сделал и увидел две алые буквы «МБ».

–  Что это?
– спросил Меф машинально.

–  Как что? «Мелкому барану» или «мародерствующему бугаю», - предположил Петруччо и затрясся от смеха, как посетитель музея ужасов, случайно присевший на электрический стул.

Чувство юмора у Петруччо было потрясающее. Оно потрясало всех, в особенности самого Чимоданова, на которого вечно сыпались тумаки

–  И зачем Лигул прислал мне это?
– спросил Меф.

Обычно он не тормозил, но по неясной причине этот портрет превратил его в поезд со сдернутым стоп-краном, который пытается тронуться, но только дергается.

Ната быстро взяла у него рамку и провела вдоль чутким носом.

–  Странный этот Лигул! Он подписывает чужие портреты помадой и пользуется женскими духами, - сказала она с издевкой.

Меф старался не смотреть на Даф.

Пробежав последний отчет, Улита сделала отметку в журнале поступления эйдосов и захлопнула его.

–  Все! На сегодня хватит! Если кто-то до завтрашнего утра скажет хоть слово про работу, он будет убит, расчленен лобзиком и спущен в канализацию!
– заявила ведьма.

Она встала и, потянувшись, зевнула так, что челюсти у нее щелкнули со звуком сработавшего волчьего капкана.

–  Блин! Такая тоска зеленая, что я прям вяну! Если Эссиорх не вернется через три дня, я срочно отращу себе белые крылышки и улечу за ним в Прозрачные Сферы!
– пожаловалась она.

–  А если не получится с крылышками?
– любознательно поинтересовался Меф.