Чтение онлайн

–  Сделай это для меня!
– настойчиво повтовила Даф.

Что то в ее голосе подсказало Мефу, что лучше не спорить. Он пожал плечами и послушно подошел к мужчинам.

–  Добрый день, мальчики! Не будете ли вы столь любезны посвятить нас в характер вашего социального конфликта? Мою подругу интересуют малейшие психологические нюансы. Не стесняйтесь: излейте душу!
– сказал он, слегка подражая Улите, любившей перед дракой прикинуться дурочкой.

«Мальчики» повернулись к Мефу. Едва ли то, что они увидели, их сильно впечатлило. Подросток лет шестнадцати. Скорее среднего роста, чем высокий, не атлет, с отколотым передним зубом, с хвостом волос на затылке.

Тощий алкаш, пожалуй, даже обрадовался, что гнев здоровяка может переключиться на кого-то постороннего. Его трусливое лицо выразило мышиное удовлетворение. Когда бьют одного - это унижение. Когда же бьют многих - это уже некое социальное действо, в котором можно поискать высший смысл.

Что касается здоровяка, то он озверел и в ярких, но лексически бедных выражениях посоветовал Мефу валить.

–  Подведем итог!
– сказал Буслаев.
– Мне советуют топать согласно маршруту, отмеченному на топографической карте? И в чем причина такой немилости? Излишнее полнокровие давит на мозг? А, здоровячок?

Тонкий волосок, на котором висело терпение здоровяка, оборвался. Он шагнул к Мефу и… А вот никакого «и» уже не было. Все, что он успел - это мигнуть, потому что хилый алкаш подскочил едва ли не на полметра и боднул противника головой в нос. Здоровяк откинулся назад. А тощий уже бил его с двух рук, очень быстро и резко, точно заяц играл на барабане. На лице здоровяка медленно проступали боль, удивление и новое, явно чужеродное ему прежде, выражение робости. Вместо того чтобы драться - а разве не этого он желал?
– здоровяк испуганно втянул голову в плечи и, хлюпая разбитым носом, попятился. Затем повернулся и побежал.

Хилый алкаш гнался за ним, пытался пнуть на бегу и отправлял ему в спину все встречающиеся предметы, подходящие для метания. Мефодий проводил их задумчивым взглядом. Затем вернулся к Даф.

–  Ну вот. Ты хотела - я вмешался, - сказал он.

–  Я хотела, чтобы ты вмешался не так! Чтобы урезонил, объяснил, показал пагубность того пути, которым… - сбивчиво начала Даф и замолчала, встретив ироничный взгляд Буслаева.

–  При желании их можно еще догнать и посеять разумное, доброе, вечное. Так что, догнать?
– предложил он, прикидывая расстояние.

Алкаш, бежавший первым, неожиданно поскользнулся на ровном месте и аккуратно прилег на травку. Тот, что догонял, налетел на него, споткнулся и тоже растянулся.

–  Не надо никого догонять. Как ты сделал, что тот на него набросился?
– спросила Дафна.

–  Да никак. Поменял местами их эмоции. Взял агрессию здоровяка и поместил ее в мелкого. А всю робость мелкого отдал здоровяку. Даже усилил немного, - сказал Меф неохотно.

В его взгляде читалось: объяснять элементарные вещи - что может быть тоскливее. Однако Даф неожиданно заинтересовалась:

–  Поменял эмоции? А что ты при этом испытывал? Что представлял?

Меф честно задумался.

–  Да ничего особенного. Вроде как хватаешь за головы двух разноцветных ужей и перекладываешь из одной корзины в другую. Одновременно. Главное, чтобы ужи не соприкоснулись хвостами, - пояснил Меф.

–  А почему нельзя, чтобы соприкоснулись?
– быстро спросила Даф.

–  Сам не знаю. Думаю, ничего ужасного не произойдет и солнце не погаснет, но чувствую, что лучше этого не делать. И еще надо перекладывать ужей очень быстро, пока они не поняли, что их схватили. Иначе человек захлопнется, уж заползет в нору, и все. Я, конечно, могу ему там все разломать в психике, но смысла в этом нет. Ужа из норы уже не достанешь.

–  Все равно ты слишком круто с ним тин поступил… Головой в нос!
– сказала Даф.
– Я понятия нс имел, что он его боднет. Но так этому идиоту и надо. Бесконтрольного истерика простить можно. Он хотя бы не ведает, что творит. А вот контролируемого нельзя, - убежденно сказал Меф.

Даф не понравилось, как это было произнесено. Слишком непреклонно, с сознанием безусловности собственной правоты. Стражей света с первых курсов учат, что категоричность опасна и узка. Осуждая других, невольно выдаешь собственное несовершенство. Становишься эдаким сверхчеловеком, право имеющим. Наполеончиком с кариесом и пивным животиком.

–  А ты что, всем судья? Неприятно быть наследником мрака, - сказала Даф.

Она заметила, что Меф задет, но не жалела, что сказала. Правда всегда предпочтительнее лжи. Хотя правдой тоже надо размахивать аккуратно. Правда - тяжелая дубина, которой при неосторожном обращении легко просадить голову и ввергнуть человека в пучину уныния.

Через полчаса проголодавшийся Меф вновь стал заманивать Дафну в кафе.

–  Ну уж нет! Торчать в духоте - слишком большая жертва для этого вечера.

Даф уселась на спинку скамейки на Тверском бульваре. Давно замечено, что у парковых скамеек на московских бульварах именно спинка самое вменяемое место. Низ же грязен и страдает хроническим отсутствием досок.

Пристроившись рядом, Меф жестом фокусника извлек из воздуха две чашки горячего шоколада и два шашлыка.

–  Я шашлык не буду, - отказалась Даф.

–  Почему это?

–  Потребляя мясо, мы тем самым поощряем убийство. Становимся его соучастниками. Пожираем боль и страдание бедных животных.

–  Допустим. Но одновременно мы дарим жизнь новым коровам, - резонно заметил Меф.

Не поддаваясь на философские уловки, он с аппетитом поедал шашлык.

–  Как это «дарим»?

–  Сама подумай. Никто не стал бы разводить коров из любви к коровам как таковым. Ну, может, десяток маньяков в мире. Это же не персидские кошки.

–  А молоко? Масло?
– возразила Даф.

–  Для молока коров надо меньше раз в пять. А свиней вообще не нужно. И индеек. Если бы их перестали есть, они бы исчезли. Ни один фермер не стал бы заморачиваться. Осталось бы штук сто по зоопаркам. «Смотрите, детки, это свинья, а это индейка! С тех пор как люди поголовно стали давиться салатом, они занесены в Красную книгу!» - сказал Меф, и Дафна вновь не нашлась, что ему возразить.

С тех пор как Меф освоил риторику мрака, спорить с ним стало невозможно. Дафне все чаще казалось, что она не справляется. Не она тянула Мефа к свету, но он постепенно прививал ей свои взгляды. Голодная Даф покосилась на шампуры в руках у Буслаева, и страдания бедных коров перестали казаться ей такими ужасными. Ей пришлось напрячь волю, чтобы отвернуться и начать пить горячий шоколад.

–  Уйди, гаденыш! Сейчас сумкой по голове дам!
– сердито крикнул кто-то.

Мефодий и Даф одновременно обернулись. Вихляя бедрами, к ним направлялся суккуб Хнык - он же Хныкус Визглярий Истерикус Третий собственным персонажем. Ему грозила кулаком старушка с перекошенным от негодования лицом. Расболтанной походкой Хнык приблизился к их скамейке и из вежливости остановился шагах в трех. На заштопанном лице суккуба боролись страх и наглость. Женская половина рта посылала непрерывные улыбочки, мужская же была тверда и иронична. Даф порой задумывалась: неужели никто из смертных не видит, что это существо состоит неловко сшитых половин?