Чтение онлайн

–  Мне не стоило стоять ближе, чем в двух шагах! Но вообще-то я рад, что так получилось. Ты навел меня на мысль, старик!.. Тебе зачтется!
– заявил Корнелий и похлопал Эссиорха по плечу.

Хранитель посмотрел на его руку, но Корнелий уже убрал ее сам.

–  А мысль вот какая! Арея можно не убивать, а взять живым! Оценил, а? Будет совсем круто доставить его в Эдем на суд!.. Смотри: подходишь к Арею, ошеломляешь его ударом флейты (ты ведь был ошеломлен, почти раздавлен, не так ли?), резким ударом ноги выбиваешь меч и… ой!

Эссиорх согнулся.

–  Еще раз попытаешься вскинуть свою тощую коленку, я оторву тебе ногу там, где она крепится к бедру, - прохрипел он.

Корнелий оскорбленно вспыхнул.

–  Но-но, старик, не надо кипеть! Тебе не идет! Не хочешь - не буду делиться с тобой мыслями!

–  Да уж пожалуйста. Или мне придется тебя связывать.

Корнелий небрежно кивнул, отодвинул Эссиорха и мимо него протиснулся в квартиру. Чемодан плыл за ним, цепляясь за углы.

–  Ну и где моя комната? Надеюсь, там чисто. Ненавижу грязь, - заявил юнец.

–  Твоя что?
– не понял Эссиорх.

–  Комната. Я остановлюсь у тебя, если ты не против.

–  А если против?
– спросил хранитель. Корнелий наморщил лоб. Было заметно, что о такой возможности он не задумывался.

–  Ты что, шутишь, да? Ну тогда тоже поживу, только недолго. Не напрягайся, старичок!
– сказал он.

Эссиорх вздохнул. У стражей света, привыкших к временным масштабам Эдема, свое представление о «недолго». С другой стороны, если не присмотреть за парнем, его прикончат еще до вечера.

–  Тронешь мою зубную щетку или бритву - убью. В рисунках не рыться. Ничего не перекладывать. Запчасти для мотоцикла не цапать. Если где-то беспорядок - это у меня такой порядок. Усек?
– сказал он сурово.

–  Да, Эссиорх. Не волнуйся!
– снисходительно заверил его Корнелий и тотчас чемоданом опрокинул стеллаж со всем содержимым.

–  Прости, старичок!
– сказал он.

–  Слушай, ты!..
– заорал Эссиорх.

–  Да, слушаю… - немедленно отозвался Корнелий и захлопал глазами.

Увеличенные стеклами очков, его глаза казались жалобными, как у раненой лани. Новому связному это было хорошо известно. Когда было нужно, он использовал свою беспомощность, как кастет в подворотне.

Вот и сейчас, стоило Эссиорху заглянуть ему в глаза, как он сдался. Злиться на Корнелия было бессмысленно. Все равно, что кричать на большую собаку, которая поставила ему на грудь грязные лапы.

–  Ты ляжешь на кровати, - проворчал он.

–  Но она же твоя! Нет-нет-нет, не уговаривай! Я лягу на полу! На голом холодном полу!
– благородно отказался Корнелий, что не помешало ему немедленно плюхнуться на кровать и туда же забросить чемодан.

–  У меня есть еще диван, - сказал Эссиорх и отправился поднимать стеллаж.

В ближайшие сутки ему предстояло узнать о Корнелии массу неожиданного. Например, что новый связной боится темноты. В Эдеме полного мрака нет никогда и нигде, даже ночью. Другое неприятное открытие было связано с тем, что Корнелий болтал не переставая. Не болтал он только, когда ржал, а ржал очень громко, топая ногами и стуча по стенам. Дважды к ним приходил сосед снизу, чтобы спросить, не нужна ли врачебная помощь. Причем второй раз он явился с топориком для разделки мяса.

–  Знаешь кодировку т9 на телефоне? Которая сама угадывает слова?
– лепетал Корнелий, ухитрившийся еще в Эдеме ознакомиться с земными реалиями.

–  Ну.

–  Первый вариант слова «воля» знаешь какой? «Боль». Наша жизнь - одна сплошная боль.

–  Я почему-то так сразу и подумал, - говорил Эссиорх, созерцая розовощекого Корнелия, чья жизнь, вне всякого сомнения, была одной сплошной болью.

Еще одно открытие - перед сном Корнелий два часа играл на флейте, причем не маголодии, а нечто невообразимое собственного сочинения. При этом у всех присутствующих в лице одного несчастного Эссиорха вымогалось непрерывное восхищение.

И, наконец, самая потрясающая новость: у Корнелия оказалась пижама с розовыми слониками. Из коротких брючин и рукавов торчали его непропорционально длинные худые конечности. Где-то в вышине поблескивали очки. Корнелий не снимал их и ночью, чтобы смотреть цветные сны.

Эссиорх, когда увидел эту пижаму, едва не свалился со своего неудачливого дивана, пахнущего табаком и многократно пролитым на него супом из пакетиков. У дивана было только три ножки. Четвертой блудной ножкой служил русско-греческий словарь тысяча девятьсот дремучего года издания. По всем признакам, до Эссиорха диван долго был прописан в общежитии МГУ.

–  Слушай, - сказал Эссиорх.
– По земному счету тебе лет двадцать. В двадцать лет нельзя носить пижаму со слониками.

–  А с кем можно?
– немедленно осведомился Корнелий.

Эссиорх затруднился ответить. На другой же день он вообще перестал обращать на что-либо внимание.

–  Я оторвал душ! Это ничего?
– доносилось из ванной.

Еще вчера Эссиорх подскочил бы, а сегодня уже привык и только скорбно смотрел на потолок.

–  Ничего. Это третий шланг за год. И второй смеситель. Уверен, что существует мировой заговор производителей быстроломающихся товаров.

–  Заговор?
– восторженно переспросил Корнелий.

–  Да. Чем чаще шланги рвутся, тем чаще покупаешь новые. Заводы работают, помойки тоже трудятся. Мировая экономика развивается.

Вместе с Корнелием Эссиорх таскался по городу. Корнелий забредал в самые скучные музеи, например, в музей свиноводства или пожарного дела, осматривал их от первого зала до последнего и неуклонно заявлял, что ему не понравилось Эссиорх уже едва переставлял ноги.

Попутно Корнелий выискивал на улицах Москвы суккубов и комиссионеров и обстреливал их маголодиями с упорством охотника, который пытается восполнить отсутствие меткости пулеметной пальбой. Парочку суккубов ему случайно удалось подстрелить, однако комиссионеры явно глумились над ним, неожиданно выглядывая из канализационных решеток, водосточных труб и дамских сумочек.

–  Ну и где этот жалкий Арей? Боится меня, прячется?
– спрашивал Корнелий трижды в день.

Эссиорх отмалчивался.

«О небо! Зачем ты послало мне этого психа?» - думал он. Хранитель не мог найти даже пяти минут чтобы увидеть Улиту. Не тащить же с собой в резиденцию мрака этого восторженного воителя, которого там сразу прикончат?

Самое ужасное, что Корнелий и не думал отдыхать. Если он и ложился спать, то лишь затем, чтобы надеть свою кошмарную пижаму и вскочить уже через час в зашкаливающе бодром настроении.