Чтение онлайн

Мефа то бросало в жар, то трясло от холода. И все это в одно и то же время. Это было неописуемое чувство - чувство человека, которого захлестнуло властью Тартара. Рядом из хаоса вдруг смешавшихся цветов выплыло лицо Даф.

–  Что с тобой?

Рука Мефа медленно потянулась к ее горлу.

–  Меф! Что ты делаешь?

Прохладная ладонь коснулась его пылающего лба. Рука Буслаева повисла. Ледяное кольцо разжалось. Спустя секунду Меф понял, что сидит на асфальте, прислонившись спиной к стене дома. Над ним наклонилась Дафна. Ее ободряющие, дающие силу пальцы касаются его лба.

–  Ну как, отпустило?
– спросила она участливо.

–  Да, - с трудом выговорил Меф.

–  На этот раз сильнее, чем обычно… С каждым разом все сильнее. Когда-нибудь я могу сорваться.

–  Я не позволю тебе сорваться!

–  Надеюсь. Однако если меня перемкнет, остановить меня будет непросто, - сказал Меф, с омерзением вспоминая, как он готов был ползти, чтобы вцепиться хоть в кого-то. Хоть зубами. Проклятый дарх! Буслаев рывком встал.

–  Ну все… идем!

–  Ты должен отдохнуть. Ты бледный, - сказала Дафна. Меф оценивающе взглянул на нее.

–  От румяной слышу! Не обижайся, но ты похожа на привидение, которое пулей выскочило из крематория!
– произнес он.

–  Но это же ничего!
– умиленно сказала Даф. Голос ее дрожал.

–  Главное, что мы любим друг друга. Ты никогда не видел совсем дряхлых ста ричка и старушку, которые вместе идут по улице? Он поддерживает ее, а она его, и у обоих такая угасающая, очень спокойная важность на лицах. Вот и мы теперь так!

Меф покосился на Дафну, которой не мешала цвести даже бледность, и усмехнулся.

–  Угасающая важность? Ну-ну! Бабки с дедками вечно грызутся. Чаще годам к семидесяти пяти бабка берет верх, начинает ворчать на дедку без умолку и тюкать, пока не загонит в гроб. Инстинкт очищения пространства. Оттого деды и спешат оглохнуть. Защитная реакция.

–  Ты невыносим! Ты видишь в жизни лишь мрачные стороны!
– сказала Даф с негодованием.

–  Какая же это мрачная сторона? Это обычная сторона. Мрачная - это если бабка в двадцать пять лет умерла от передоза, а дед как сел в первый раз за убийство по пьяни, так до сих пор и сидит… - заметил Буслаев.

В отличие от Даф его мало трогали сентиментальные картины. Ему больше понравились бы восьмидесятилетние старики, которые спрыгнули бы с парашютом в океан и на высоте метров в семьсот отстегнули бы парашюты. В такой смерти было бы, во всяком случае, что-то красивое. Но это уже издержки мрака с его брутальным воображением.

Дафна грустно смотрела на Мефодия и думала, что его интересуют лишь темные стороны жизни. Да, мрак есть, и его немало, но, когда видишь всюду только мрак, это означает, что Тартар уже просочился тебе в душу и пеленой заволок глаза. Пелена эта отсекает все светлое, доброе и хорошее. В результате человеку все кажется беспросветным, он становится озлобленным, теряется и рано или поздно погибает. Дафна с возмущением посмотрела на дарх, покачивающийся на груди Мефодия, и дарх ответил ей упругой волной ненависти.

–  Меф!
– сказала Дафна.
– Ты думаешь, что ты циник, а ты совсем не циник. Это я тебе как твой хранитель говорю.

Меф вновь хмыкнул, однако, как Дафне показалось, растерянно.

–  Ну и кто же я такой?

–  Просто ты мучаешься. Ты когда-нибудь бывал на стройке? Грязь, изгаженные ведра с раствором, по семьдесят окурков на метр бетонной стяжки, арматура торчит. Шагу не ступишь, чтобы гвоздь не поймать. А теперь представь себе человеческую душу в минуты сомнений. То же самое, если не хуже!
– сказала Дафна.

–  Да ну… Можно же строить чисто, - неуверенно предположил Меф.

–  Угум. И рисовать гуашью, не пачкая кистей и бумаги. В теории и свинка отдает мясо с радостью, особенно если посмотреть, как она пляшет на коробке пельменей с цветком за ухом. Меф гоготнул. Такие примеры он любил.

–  Ежедневное общение с Улитой всем идет на пользу!
– оценил он.

Даф огорчилась, что комичным примером опошлила неплохую мысль.

–  Хорошо, могу объяснить проще. Ты когда-нибудь просовывал голову сквозь тесный ворот водолазки? Это неприятно. Многие предпочитают делать это рывком. Вот и к свету надо стремиться так же, рывком, не думая о неприятном.

Они были уже на улице, когда из толпы внезапно вынырнул Эссиорх.

–  Где Даф? Ей нужна помощь!
– крикнул он Мефу, не замечая Дафну, которая стояла от него на расстоянии вытянутой руки.

–  Вот что я называю светлые силы немедленного реагирования. Когда всех уже похоронили, с неба сваливается долгожданный автобус со златокрылыми и раздается: «Всем лежать!» - насмешливо заявил Меф.

Эссиорх наконец заметил Дафну и с тревогой стал разглядывать ее, изредка переводя глаза на Депресняка. Кот хмуро болтался у хозяйки на плече, успешно изображая бритого горностая. Как и Дафна, он не совсем отошел от укуса мавки.

–  Прости, что опоздал. Почти час творилось нечто невообразимое. Вся муть поднялась со дна! Суккубы и комиссионеры взбесились! Все металось, мелькало, как в кофемолке!
– сказал Эссиорх виновато. Он смотрел лишь на Даф и был очень озабочен.

–  Слушай, Меф. Ты не мог бы оставить нас ненадолго? Что-то с ней не так. Я хочу разобраться…

Буслаев вопросительно взглянул на Дафну. Та кивнула.

–  Ну хорошо. Пойду пройдусь! Когда освободишься - позвони мне по обычному сотовому. Отмазки про забитые телепатические каналы я уже слышал, - сказал он Дафне.

Около часа Меф бродил по улицам. Пытался впитывать архитектурные впечатления, но они не особо впитывались. Ну дом… Ну двухэтажный… Ну построен для фабриканта в стиле «модерн»… Не исключено, что архитектор даже пытался выразить какую-то мысль, но ему помешало упрямство хозяина, возжелавшего три несимметричных балкончика и отдельную лестницу для ручной обезьянки. Допустим, он, Меф, все это заметит и даже посочувствует архитектору. И что дальше? Вешаться от счастья здесь или можно добрести до дома? Меф все же был больше практик, чем романтик. Где-то в толпе мелькнул суккуб, похожий на Хныка. Меф попытался нагнать его, но суккуб уже улетучился. Да и был ли это Хнык или кто-то другой из его многочисленного и пестрого племени? Уверенность, что он не ошибся, у Мефа отсутствовала.

В районе Курского вокзала, заранее телепатически уловив его близость, Меф встретил Чимоданова. Тот стоял у мусорного бака и раз за разом ударял о стену старый приемник. Сегодня Чимоданов был в зеленой рубашке с желтыми подсолнухами. По подсолнухам прыгали обкуренные Дюймовочки с фиолетовыми лицами. Кроме того, на рубашку зачем-то были нашиты майорские погоны.

Приемник просвистел мимо уха Мефа и ударился об стену.

–  Мне надо достать из него одну штуковину!
– пояснил Чимоданов.