Чтение онлайн

Имя старушки Ирка не помнила, знала только, что она «Лексевна». Это была одна из той почти полумиллионной армии «лексевн», что населяют российские деревни, поселки, городки и города, изредка злодейским десантом проникая в столицы. Данная конкретная Лексевна не была обычной рядовой «лексевной». Она запросто могла сделаться у других «лексевн» батальонным командиром, хотя по сути своей «лексевны» анархистки и воюют на свой страх и риск, зная все лучше других и неохотно подчиняясь командам.

Цель своей жизни Лексевна видела в том, чтобы целыми днями сидеть на скамейке у подъезда и последовательно накаркивать на всех смерть. Порой Ирке приходило в голову, не является ли Лексевна эдакой резервной Аидой Плаховной.

Стоило упомянуть при Лексевне о каком-нибудь человеке - неважно, знакомом ей или нет, старушка немедленно оживлялась. В ее выцветших, почти белых глазах вспыхивало пламя.

– А что, милая? Он жив, да?
– спрашивала она.

– Жив.

– А-а-а… - тянула старушка, и ее полумертвые глаза равнодушно потухали.

Ирке с ее компьютерным мышлением казалось, что Лексевна, экономя энергию, переводит себя в «спящий режим».

Но так бывало раньше. Сейчас Ирка нетерпеливо стояла у скамейки с Лексевной, пытаясь понять, действительно ли та ее окликнула или это был стандартный мимопролетный глюк, которыми наводнили мир развлекающиеся маги-недоучки.

Убедившись, что Лексевна находится в «спящем режиме», Ирка попыталась тихо уйти, но тут старуха разомкнула глаза и четко произнесла:

– А здороваться кто будет?

– Здравствуйте!
– торопливо выпалила Ирка и, испытывая необходимость из вежливости добавить что-нибудь еще, спросила: - А вы с Бабаней видитесь?

Старушка с усилием вынырнула из потустороннего мира.

– Бабаня? Кто такая?

– Бабушка Аня. Моя бабушка, - на всякий случай расшифровала Ирка.

В Лексеевне что-то мучительно заскрипело.

– Она жива, да?

– Жива, - ответила Ирка, удивленная тем, что Лексевна, живущая с Бабаней в одном подъезде, этого не знает.

– А-а-а… И как она себя чувствует, не болеет?

– Прекрасно чувствует. Лучше не бывает, - сердито заверила Ирка.

Лексевна разочарованно нахохлилась. Валькирия-одиночка поспешно попрощалась и стала отступать в подъезд. Она подумала, что у бабки есть спортивный интерес - пережить всех. Голос старухи, непривычно сильный, резкий и громкий, нагнал ее через две ступеньки.

– А внучка-то у ей померла!

Ирка испуганно обернулась. Кому как не ей было знать, что внучка у Бабани всего одна.

– Какая внучка?
– все же спросила она.

– Ясно какая. Иринка, - пристально глядя ей в лицо, произнесла Лексевна.

Ирка нервно сглотнула слюну. Прежде самым невероятным - почти мистическим свойством Лексевны было то, что она всегда опознавала Ирку-валькирию в прежней «колясочной» Ирке, прекрасно накладывала их одну на другую. При этом с Лексевной не происходило ровным счетом ничего ужасного. Должно быть, сознание старухи находилось в глубокой дремоте. Она уже видела вечность и не отвлекалась на пеструю, мало что значащую суету внешнего мира.

– Так значит, умерла?
– повторила Ирка.

– Вчерась хоронили, - упрямо повторила Лексевна.

Глаза у старухи горели, как у совы, на которую направили свет фонаря.

Ирке стало жутко. Ей вдруг вообразилось, что, может, она действительно умерла и просто об этом не подозревает? Рисуя картины одна кошмарнее другой, Ирка взлетела по лестнице. Торопливо вставила ключ и, даже не проверив, дома ли Бабаня, вломилась в коридор. У комнаты Ирка на секунду застыла, набираясь храбрости, толкнула дверь и тотчас увидела саму себя.

Точнее, себя такую, какой она могла бы быть.

Грустная, с торчащими, как вороньи крылья, лопатками, с располневшим лицом, она сидела перед компьютером. Ну не смешно ли, что тело - гадкое, нелепое, комичное тело - может быть клеткой для духа? Не потому ли некоторые выносят из дома все зеркала, чтобы вид собственной клетки не угнетал их? Внешне с мороком все было в порядке. Спина не просвечивала, да и на коляске под призраком ничего не лежало. А то один раз случилось, что морок преспокойно сидел в метровой стопке книг, доходившей ему до шеи. Хорошо еще, что Антигон обнаружил это раньше Бабани.

На подоконнике выстроился обычный бастион из коробок с лекарствами. К процессору пластилином был прилеплен составленный Бабаней список, что и в какой последовательности принимать. Выщелкивать из пачек необходимое число таблеток и топить их в унитазе было обязанностью Антигона, с которой он худо-бедно справлялся. Правда, у Ирки были основания подозревать, что таблетки исчезают не в «большом белом друге», а в собственном грушевидном животе кикимора. Ирка придирчиво оглядела морок, уставившийся на экран с такой маньячностью, словно душа его, оторванная от тела, пребывала где-то там, в сети. Порой Ирке казалось, что вследствие дефекта магии морок сознательно выбирает сайты, которые грузятся долго, как вагон чугунных болванок. Собственный компьютер уже не вызывал у Ирки восторга. Его давно было пора менять. Эта техника не просто морально устарела. Она появилась вообще до возникновения всякой морали.

Параллельно Ирке вздумалось посмотреть, куда ходит в сети ее двойник. В результате она влипла в форум ролевиков и зачиталась. Пока она читала, морок терпеливо шмыгал носом, натянуто улыбался и культурно злился, как злится всякий воспитанный человек, которого пытаются отогнать от собственного компьютера.

Желая окончательно убедиться, что морок не поврежден, Ирка задала ему несколько вопросов и испытала то необоснованное раздражение, которое наваливается на всякого человека, когда он слышит со стороны или в записи свой голос.

Ирке захотелось пить, и она пошла на кухню. Через минуту туда же влетел кикимор и молча потянул ее за руку.

– Тебе чего?
– спросила Ирка.

Антигон не ответил, лишь вновь назойливо дернул ее за руку. Ирка расплескала воду.

– Я тебя убью, если не отстанешь! Насмерть зацелую и защекочу, что тебе заведомо не понравится!
– пригрозила она, но все же пошла за кикимором.

То, что валькирия увидела, заставило ее застыть на пороге. Морок, совсем недавно оставленный на кресле, парил в воздухе посреди комнаты. Что-то в мороке неуловимо переменилось. В глазах сияла мудрая вечность.

– Вот!
– крикнул Антигон.
– Это началось сразу, как вы ушли, хозяйка!

Ощутив присутствие Ирки, морок медленно повернулся к ней и чужим, незнакомым, навеки отпечатывающимся в памяти голосом произнес:

Пять веков прозвенят как стекло. Взбунтуется грустной девы копье. Стрела пропоет в сыреющей ночи. У первой из лучших закроются очи. Враг мрака - свету не всегда друг. Ножки подгнившего трона не выдержат двух. Лист старый былое пробудит искушенье. Завещано иному Тартаром владенье.