Чтение онлайн

Сказал ли ему Джем о своем предложении? Может он рассердился, думая, что она не достойна его друга? Но когда бы Джем успел поговорить с ним? Возможно в то время, пока она одевалась… Хотя Уилл не выглядел сердитым.

— Я не могу дождаться, чтобы рассказать Джему о встрече с Бенедиктом, — сказал он, когда они поднялись по ступеням. — Он никогда не поверит, что Гидеон отрекся от своего отца! Одно дело выдать секреты Софи и совсем другое — отказаться от преданности своей семье. Да к тому же снять семейное кольцо.

— Все, как ты и говорил, — сказала Тесса, когда они поднялись наверх лестницы и пошли по коридору.

Рука Уилла в перчатке согревала ее руку.

— Гидеон влюблен в Софи. Ради любви люди делают что угодно. — Уилл взглянул на нее, как если бы эти слова потрясли его. Затем улыбнулся той же невыносимо прекрасной улыбкой, как в экипаже. — Удивительно, не правда ли?

Пока Тесса размышляла над ответом, они подошли к гостиной. Внутри было светло от ведьмина огня и пламени камина. Шторы были раздвинуты, открывая кусочек свинцового неба. Тесса сняла шляпу и перчатки и хотела положить их на маленький столик в марокканском стиле, когда увидела, что Уилл, который вошел последним, задвигает засов на двери. Тесса моргнула.

— Уилл, почему ты закрываешь… — она не договорила.

Покрыв расстояние между ними в два длинных шага, Уилл схватил ее и сжал в объятиях. Она ахнула от удивления, когда он обхватил ее руками, оттесняя назад, пока они не столкнулись со стеной.

— Уилл, — сказала она удивленно, но он прижал ее к стене всем своим телом. Его руки скользили по ее плечам, по ее влажным волосам. Его горячий рот неожиданно накрыл ее губы. Она упала, и запуталась, и утонула в поцелуе. Его губы были нежными, а тело твердым, и на вкус он был как дождь. Тепло поднялось из центра ее живота, откликаясь на движения его жадного требовательного рта. Лицо Джема вспыхнуло перед ее закрытыми глазами. Она положила ладони на грудь Уилла и оттолкнула его так сильно, как только смогла. — Нет, — выдохнула она.

Удивленный Уилл сделал шаг назад. Его голос, когда он заговорил, был хриплым и низким.

— Но прошлой ночью? В лазарете? Я… ты обняла меня…

Что? В шоке она поняла, что то, что она приняла за сон, вовсе не было сном. Или он лжет? Но нет. Он никак не смог бы узнать, о чем она грезила тогда.

— Я… — Она запнулась, не зная, что сказать. — Я думала, это было во сне…

Его затуманенный желанием взгляд начал проясняться, в глазах промелькнули боль и растерянность. Он сказал чуть запинаясь:

— Но даже сегодня. Я думал, что ты… Ты сказала, что не против поговорить наедине…

— Я подумала, ты ждешь извинений. Ты спас мне жизнь на чайном складе, и я благодарна, Уилл. Я подумала, ты ждешь, чтобы я сказала это…

Уилл выглядел так, как будто она ударила его.

— Я спас твою жизнь не ради благодарности!

— Тогда ради чего? — ее голос поднялся. — Ты сделал это, потому что это твоя работа? Потому что так велит Закон?

— Я сделал так, потому что я люблю тебя! — он почти кричал. Но потом, заметив шокированное выражение на ее лице, он понизил голос: — Я люблю тебя, я полюбил тебя с самой нашей первой встречи.

Тесса соединила свои руки. Они были ледяными.

— Я думала, что ты не можешь быть более жестоким, чем тогда на крыше. Я ошибалась. То, что ты делаешь сейчас еще более жестоко.

Уилл застыл неподвижно. Потом он медленно покачал головой из стороны в сторону, подобно больному, который отрицает смертельный диагноз врача.

— Ты… не веришь мне?

— Конечно же, я не верю тебе. После тех вещей, что ты мне наговорил, как обращался со мной…

— Мне пришлось, — перебил он. — У меня не было выбора. Тесса, послушай. — Она начала двигаться к двери, но он загородил ей путь. Его синие глаза горели. — Пожалуйста, послушай. Прошу тебя.

Тесса колебалась. То, как он сказал «пожалуйста» — мольба в его голосе — это не было похоже на то, как он вел себя на крыше. Тогда он едва мог взглянуть на нее. Теперь он смотрел на нее в отчаянии. Ее внутренний голос, кричавший, что он сделает ей больно, что он неискренен, был заглушен другим, мягким и коварным голосом, уговаривавшим ее остаться. Чтобы выслушать его.

— Тесса. — Уилл запустил руки в свои черные волосы, его тонкие пальцы дрожали от волнения. Тесса вспомнила, как это было — прикоснуться к его волосам, пропустить их между пальцев, — как грубый шелк на ее коже. — То, что я собираюсь рассказать тебе, я не говорил никогда ни одной живой душе, кроме Магнуса. И то только потому, что мне нужна была его помощь. Я даже не говорил Джему. — Уилл сделал глубокий вдох. — Когда мне было двенадцать и я жил с родителями в Уэльсе, я нашел Пикси в кабинете отца. — Она не знала, какого признания ожидала от Уилла, но точно не этого.

— Пикси? Но почему твой отец держал Пикси?

— Возможно, память о тех днях, когда он был Сумеречным охотником? Кто знает? Помнишь, мы говорили о проклятиях, описанных в Кодексе, и как они могут быть наложены? В общем, когда я открыл коробку, я выпустил демона — Марбаса — и он проклял меня. Он поклялся, что каждый, кто полюбит меня будет обречен на смерть. Я не поверил ему — я был не очень силен в магии, — но моя старшая сестра умерла той ночью, в ужасных мучениях. Я подумал, что это было началом проклятия. Я сбежал от моей семьи и добрался сюда. Это казалось единственным способом обеспечить их безопасность, не обрекать их на смерть. Я не сразу понял, что стал членом новой семьи. Генри, Шарлотта, даже Джессамин, — я не мог им позволить полюбить меня. Я думал, что сделать это означало бы подвергнуть их жизнь смертельной опасности. Долгие годы я провел, держа на расстоянии вытянутой руки тех, кого не мог оттолкнуть полностью.

Тесса пристально посмотрела на него. Его слова эхом отдавались в ее голове. «Держать всех на расстоянии вытянутой руки… отталкивать всех…» Она подумала о его лжи, о том, как он скрывался, обо всех неприятностях, которые он доставил Шарлотте и Генри, его жестокости, которая казалась вынужденной, даже об истории с Татьяной, которая просто влюбилась в него так, как это может сделать маленькая девочка, и чью привязанность он уничтожил.

А затем…

— Джем, — прошептала она.

Он посмотрел на нее жалко.

— Джем другой, — прошептал он. — Джем умирает.

— Ты позволил Джему приблизиться, потому что он и так близок к смерти. Ты думал, что проклятие не повлияет на него?

— И с каждым прошедшим годом это казалось все более вероятным, ведь он был жив. Я думал, что смогу научиться так жить. Я думал, что когда Джем уйдет, после того, как мне исполнится восемнадцать, я должен буду жить один, чтобы проклятие не подействовало на других. Но все изменилось. Из-за тебя.

— Меня? — сказала Тесса тихим, ошеломленным голосом. Легкая улыбка тронула его губы.

— Когда я впервые встретил тебя, я подумал, что ты не похожа ни на одного человека из тех, кого я знал раньше. Ты рассмешила меня. Никто, кроме Джема, не мог заставить меня смеяться в течение 5 лет, Боже мой. И ты делала это так же легко, как дышала.

— Ты даже не знал меня. Уилл…

— Спроси Магнуса. Он расскажет тебе. После той ночи на крыше, я пошел к нему. Я оттолкнул тебя, потому что боялся. Я думал, ты начала понимать, что я чувствую к тебе. В тот день в Убежище, когда я думал, что ты умерла, ты должна была прочесть все по моему лицу. Я был в ужасе. Мне пришлось заставить тебя ненавидеть меня, Тесса. Я попытался. А потом я хотел умереть. Я думал, что могу пережить твою ненависть, но я бы не смог. Я понял, что ты останешься в Институте, и что каждый раз, когда я вижу тебя, я должен буду снова и снова внушать тебе презрение и чувствовать, как оно убивает меня, словно яд. Я пошел к Магнусу и потребовал, чтобы он помог найти демона, который проклял меня, и выяснил, можно ли снять проклятие. Если бы это получилось, я мог бы начать все сначала. Это могло быть медленным и болезненным и практически невозможным, но я подумал, что ты вернулась бы, расскажи я всю правду. Что я могу вернуть твое доверие, выстроить наши отношения заново, постепенно.