Чтение онлайн

— Почему ты не захотел этого сделать? — спросила Тесса немного неуверенно. — Когда он первый раз попросил тебя.

Джем запустил руку в свои серебристые волосы.

— Церемония связывает вас, — сказал он. — Делает сильнее. У вас есть сила друг друга, чтобы опираться на нее. Это заставляет вас лучше осознавать, где находятся каждый из вас, поэтому вам легко вместе в бою. Существуют руны, которые ты можешь использовать только, если у тебя есть парабатай, и которые ты не сможешь использовать в противном случае. Но… ты можешь выбрать только одного парабатая в своей жизни. У тебя не может быть второго, даже если первый умер. Я не думаю, что я был очень хорошим выбором, учитывая обстоятельства.

— Кажется, это жесткое правило.

Тогда Джем сказал что-то на языке, который она не поняла. Это прозвучало как «кхалепа та кала». Она посмотрела на него нахмурившись.

— Это латинский язык?

— Греческий, — сказал он. — Это выражение имеет два значения. Это означает, что-то, что стоит иметь, хорошие, прекрасные, честные и благородные вещи, но этого трудно достичь. — Он наклонился вперед поближе к ней. Она почувствовала сладкий аромат лекарства и запах его кожи под ним. — Это так же означает кое-что еще.

Тесса сглотнула.

— Что?

— Это обозначает «красота жестока».

Она посмотрела на его руки. Тонкие, утонченные, умелые руки с грубо обрезанными ногтями и шрамами на костяшках пальцев. Существуют ли Нефилимы без шрамов?

— Эти слова, они имеют для тебя особую привлекательность, не так ли? — мягко спросила она. — Эти мертвые языки. Почему?

Он наклонился достаточно близко, чтобы она смогла почувствовать его теплое дыхание на своей щеке, когда он выдыхал.

— Я не уверен, — сказал он, — однако, я думаю, что это как-то связано с их ясностью. Греческий, Латынь, Санскрит, они содержат чистые истины, те, которые были до того, как мы загромоздили наши языки большим количеством бесполезных слов.

— А какой язык твой? — сказала она мягко. — На каком ты говорил, когда рос?

Его губы дернулись.

— С детства я говорил на английском и китайском, — сказал он. — Мой отец говорил на английском и на мандаринском китайском, но плохо. После того, как мы переехали в Шанхай, стало даже хуже. Диалекты едва понятны тому, кто говорит на мандаринском китайском.

— Скажи что-нибудь на мандаринском, — сказала Тесса с улыбкой.

Джем быстро сказал что-то, что звучало как смесь большого количества придыхательных гласных и согласных, а его голос мелодично поднимался и понижался:

— Ни хен пио линг.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что твои волосы выбились из прически. Здесь, — сказал он, протянул руку и заправил выбившийся локон за ухо. Тесса почувствовала, как кровь горячей волной приливает к ее щекам, и была рада тому, что в экипаже царил полумрак. — Ты должна быть аккуратнее с ними, — сказал он, медленной убирая руку, задержавшись пальцами на ее щеке. — Ты же не хочешь, дать врагу что-нибудь, за что он может тебя схватить.

— О… да… конечно. — Тесса быстро повернулась к окну и стала смотреть в него.

Желтый туман тяжело навис над улицей, но она могла видеть достаточно. Они находились на узкой улице, хотя, возможно, широкой по лондонским меркам. Воздух казался густым сальным из-за угольной пыли и тумана, и улицы наполнены людьми. Грязные, в лохмотьях, она привалились к стенам питейных на вид зданий, а их глаза наблюдали за экипажем, как глаза голодных собак следят за движениями кости.

Тесса увидела женщину, завернутую в платок, с корзиной цветов, свисающей из одной руки и ребенка, завернутого в уголок платка, подпирающего ее плечо. Их глаза были закрыты, их кожа была бледный, как творог; они выглядели больными, если не мертвыми. Босоногие дети, такое грязные, как и бездомные коты, играли на улицах; женщины сидели, прислонившись друг к другу на крыльце зданий, очевидно, пьяные. Мужчины были хуже всего, припадающие к стенам домов, одетые в грязные, заплатанные пальто и шляпы, с их лицами выражающими безнадежность, как гравюры надгробий.

— Богатые лондонцы из Мейфэр и Челси любят полуночные туры по таким районам, как эти, — сказал Джем нехарактерно горьким голосом. — Они называют это трущобами.

— Они останавливаются и… и помогают каким-то образом?

— Большинство из них нет.

Они просто хотят посмотреть, таким образом, они смогут вернуться домой и рассказать на следующем чаепитие о том, что они видели настоящих карманников, которые воруют у пьяных или непрофессиональных проституток или Дрожащих Джемми. Большинство из них никогда не выходит из экипажей или омнибусов.

— Что такое «Дрожащий Джемми»?

Джем посмотрел на нее безжизненными серебристыми глазами.

— Замерзший, оборванный нищий, — сказал он. — Который, скорее всего, умрет от холода.

Тесса подумала о толстой бумаге, наклеенной на трещины на окнах в ее нью-йоркской квартире. Но по крайне мере у нее была спальня, место, чтобы прилечь и тетя Харриет, чтобы сделать ей горячий суп или чай, в приделах досягаемости. Ей повезло.

Экипаж остановился на невзрачном углу. На другой стороне огни открытого публичного дома разливались по улице, вместе с устойчивым потоком пьяниц, некоторые из которых с, опирающимися на их руки, женщинами, их ярко окрашенная одежда была грязной и их щеки сильно нарумянены. Где-то кто-то пел «Жестокая Лиззи Виккерс». Джем взял ее руку.

— Я не могу зачаровать тебя от взглядов примитивных, — сказал он. — Поэтому опусти голову пониже и держись ближе ко мне.

Тесса криво улыбнулась, но не убрала свою руку из его.

— Ты уже это говорил.

Он наклонился ближе и прошептал ей на ухо. От его дыхания по ее телу пробежала дрожь.

— Это очень важно.

Он протянул руку мимо нее к двери и распахнул ее. Он спрыгнул на мостовую и помог ей спуститься, притянув ее поближе к себе.

Тесса оглядела улицу. Она поймала несколько безразличных взглядов из толпы, но по большей части они были проигнорированы. Она направились к узкой двери, выкрашенной в красный цвет. К двери вела лестница, но в отличие от всех лестниц в этом районе, они были пустыми. Никто не сидел на ней.

Джем быстро преодолел лестницу, ведя Тессу за собой, и резко постучал в дверь. Через мгновение ее открыла женщина в длинном красном платье, обтягивающее ее тело так сильно, что у Тессы расширились глаза от изумления. У нее были черные волосы, уложенные на голове и скрепленные парой золотых палочками. Ее кожа была очень бледной, ее глаза были подкрашены сурьмой…но при ближайшем рассмотрении Тесса поняла, что она не была иностранкой, а просто использовала белила. Ее губы напоминали мрачный красный бант. Уголки ее рта опустились вниз, когда ее взгляд остановился на Джеме.

— Нет, — сказала она. — Не Нефилимы.

Она уже двинулась, чтобы закрыть дверь, но Джем поднял трость; из ее основания выскочило лезвие, удержав дверь открытой.

— Не беспокойся, — сказал он. — Мы здесь не от Конклава. А по личному вопросу. — Ее глаза сузились. — Мы ищем кое-кого, — сказал он. — Друга. Отведи нас к нему, и мы не будем тебя более беспокоить.

На это она откинула голову назад и засмеялась.

— Я знаю, кого вы ищите, — сказала она. — Здесь есть только один из вашего вида.