Чтение онлайн

— Они не выпустят, — сказал Джем. — До тех пор, пока твоя информация не окажется достоверной.

— Тогда они должны, по крайней мере, давать мне еду получше. Она здесь ужасна. Здесь ужасно. Только каша и черствый хлеб.

Закончив строчить письмо, она отдала его Тессе.

— Мужская одежда, которую я ношу, — за кукольным домиком в моей комнате. Доставай аккуратно, — добавила она, и на мгновение перед ней была прежняя Джессамин с ее надменными карими глазами. — И если тебе придется позаимствовать мою одежду — бери. А-то ты постоянно носишь всего четыре платья, которые я купила тебе в июне. Желтое уже практически устарело. И если не хочешь, что бы кто-либо знал, что ты целуешься в экипажах, тебе следует воздержаться от ношения шляп с легко облетающими цветами. Люди не слепые, знаешь ли.

— Похоже, что да, — произнес Джем с большой серьезностью, и когда Тесса посмотрела на него, он улыбнулся только для нее.

Остаток дня в Институте прошел в очень напряженных настроениях, потому что Сумеречные охотники готовились к очной ставке с Нейтом этой ночью. Снова не было официального приема пищи, только много метаний, насколько готово и отполировано оружие, насколько готово снаряжение и карты, принимая во внимание, что Бриджет в это же время пела скорбные баллады, нося подносы сэндвичей и чай туда-сюда по холлу.

Если бы не было приглашения Софи «пойди и перекуси немного» Тесса, вероятно, не съела бы вообще ничего весь день. Ее сжавшееся горло позволило проскользнуть всего лишь нескольким кусочкам сэндвича прежде, чем она почувствовала себя, как будто ее душили.

«Я собираюсь увидеть Нейта сегодня ночью», думала она, смотря в зеркало, как Софи обувает ей ботинки — мужские ботинки Джессамин от ее мужского костюма. «А потом я собираюсь предать его».

Она думала о том, как голова Нейта лежала у нее на коленях в карете, когда они ехали от Куинси и о том, как он выкрикивал ее имя, когда появился Брат Енох. Она задавалась вопросом, сколько из всего этого было показным. Вероятно, по крайней мере, часть его была на самом деле напугана — покинутый Мортмейном, ненавидимый де Куинси, в руках Сумеречный охотников, у него не было оснований для доверия.

За исключением того, что она сказала ему, что они заслуживают доверия. Но его это не волновало. Он ждал, что Мортмейн сделает ему предложение. Больше, чем он хотел, чтобы она была в безопасности. Больше, чем он заботился о чем-либо еще. Все эти годы, все это время, что связало их настолько близко, что она думала, что они неразлучны, не имели для него никакого значения.

— Не нужно, чтобы это тяготило вас, мисс, — сказала Софи, поднимаясь на ноги и смахивая пыль с рук. — Он бы не… Я имею в виду, он не стоит этого.

— Кто не стоит этого?

— Ваш брат. Разве не о нем Вы думали?

Тесса подозрительно прищурилась.

— Ты можешь сказать мне, о чем я думаю, потому что ты ясновидящая?

Софи рассмеялась.

— Господи, нет, мисс. Я могу прочитать это на вашем лице, как в открытой книге. У вас всегда один и тот же вид, когда вы думаете о Мистере Натаниэле. Но он никудышный человек, мисс, не стоит думать о нем.

— Он мой брат.

— Но это еще не значит, что он должен Вам нравиться, — сказала Софи убедительно. — Некоторые просто рождаются плохими, вот и все.

Какой-то бес противоречия заставил Тессу спросить:

— А что по поводу Уилла? Ты все еще думаешь, что он был рожден плохим? Прекрасный и ядовитый, как змея, говорила ты.

Софи подняла свою изящно изогнутую бровь.

— Мистер Уилл загадка, без сомнения.

Прежде, чем Тесса смогла ответить, дверь открылась, и в дверном проеме появился Джем.

— Шарлотта послала меня, чтобы я отдал тебе… — начал он и прервался, уставившись на Тессу.

Она посмотрела на себя. Брюки, ботинки, рубашка, жилет, все в порядке. Носить мужскую одежду — это определенно специфическое чувство — она была тугая там, где у нее обычно одежда не бывала тугой, и свободная в других местах, и от нее все чесалось, но это вряд ли объясняло выражение лица Джема.

— Я… — Джем покраснел, и краснота распространилась от воротника до его лица. — Шарлотта отправила меня, чтобы передать тебе, что мы ждем в гостиной, — сказал он. Затем он повернулся и поспешно покинул комнату.

— Господи, — сказала Тесса, озадаченная. — Что это было?

Софи тихо захихикала.

— Ну, посмотрите на себя.

Тесса посмотрела.

Она была красная, подумала она, ее волосы разметались по рубашке и жилету. Рубашка была явно сделана с учетом особенностей женской фигуры, поскольку она не натягивалась на груди так, как того боялась Тесса. Тем не менее, она была тугая, благодаря более хрупкому телосложению Джессамин. Штаны были такими тугими, как это было модно, обтягивающие ноги.

Она склонило голову набок. Было в этом что-то неприличное, не так ли? Мужчинам было не положено видеть форму верхней части ног леди или настолько явно изгиб ее бедер.

Было что-то в мужской одежде, что заставляло ее выглядеть не как мужчина, а… раздетой.

— О, Боже мой, — сказала она.

— Действительно, — сказала Софи. — Но не волнуйтесь. Она будет сидеть лучше, когда вы превратитесь, и кроме того… вы нравитесь ему в любом случае.

— Я… ты знаешь… я имею в виду, ты думаешь, что я нравлюсь ему?

— Очень, — сказала Софи, при этом ее голос звучал невозмутимо. — Вы бы видели, как он смотрит на вас, когда он думает, что вы не видите. Или как он поднимает глаза, когда дверь открывается, и как он всегда разочарован, когда это оказываетесь не вы. Мистер Джем, он не такой как Мистер Уилл. Он не может скрыть то, о чем думает.

— А ты не… — Тесса искала подходящие слова. — Софи, а ты не… сердишься на меня?

— Почему бы я должна сердиться на Вас? — в голосе Софи поубавилось веселья, и сейчас он звучал тщательно нейтрально.

Тесса, ты сама в это ввязалась, подумала она.

— Я думала, возможно, что было время, когда ты смотрела на Джема с определенным восхищением. Вот и все. Я не имела в виду ничего непристойного, Софи.

Софи молчала так долго, что Тесса наполнилась уверенностью, что она злится или, что еще хуже, ужасно ранена. Вместо этого она, наконец, сказала:

— Было время, когда я… когда я восхищалась им. Он такой нежный и такой добрый, не как те мужчины, которых я знала. И выглядит таким красивым, и музыку, которую он создает… — Она покачала головой, и ее светлые локоны подпрыгнули. — Но я никогда не волновала его. Никогда ни словом, ни делом он не дал мне понять, что разделяет мое восхищение, хотя он и никогда не был злым со мной.