Чтение онлайн

В этот самый момент появился и папаша, на рукаве у него была эмблема КРР, управление по проведению дорожных работ; чернорабочий первого класса. Веселый, добрый, жизнерадостный человек, так и пышущий здоровьем.

– Привет, родственнички, – сказал он. – Все ли идет как по маслу в нашем домике?

Джимми обменялся взглядом со своей матерью и загадочно улыбнулся.

– Да, сэр, все идет как по маслу. Я полагаю, сэр, что вы это очень здорово подметили!

Затем ворвалась органная музыка, и диктор принялся восхвалять невидимый и не требующий дополнительной смывки порошок для чистки чего-то. Пол выключил телевизор.

Звонок у кухонной двери разрывался, и Пол прикинул, сколько же времени пришлось кому-то простоять за дверью. Он спокойно мог бы включить телевизор и поглядеть, стоит ли открывать дверь посетителю, но Пол уже соскучился по любому обществу – просто хотелось поговорить с живым человеком, и он с радостным и благодарным чувством отправился открывать дверь.

На него холодно уставился полицейский.

– Доктор Протеус?

– Да.

– Я из полиции.

– Вижу.

– Вы не зарегистрировались.

– О, – улыбнулся Пол. – О, я как раз собирался это сделать. – И он действительно уже несколько раз подумывал сходить в полицейское управление.

Полицейский не улыбнулся в ответ.

– Тогда почему же вы не являлись?

– Да так, как-то не нашел времени.

– Так вот, док, постарайтесь, чтобы оно у вас нашлось – и немедленно.

Пола раздражал этот наглый юнец, и ему захотелось поставить его на место, как бармена на Лужке. Но на этот раз он проявил большую осмотрительность.

– Хорошо. Завтра утром приду и зарегистрируюсь.

– Вы сходите и зарегистрируетесь сегодня, док, и не позже чем через час.

Почетное обращение «доктор», как теперь стало ясно Полу, может быть произнесено тоном, заставляющим человека молить Бога, чтобы тот не допускал его и за десять миль к университету.

– Хорошо, сделаю, как вы скажете.

– И вашу промышленную идентификационную карточку – она у вас до сих пор не сдана.

– Принесу, простите.

– И ваше разрешение на ношение оружия и получение патронов.

– Принесу.

– И членский билет клуба.

– Я разыщу его.

– И льготное свидетельство для авиалиний.

– Хорошо.

– И ваши льготные страховки жизни и здоровья. Теперь у вас будут обычные.

– Как скажете.

– Полагаю, это все. Если понадобится еще что-нибудь, я дам вам знать.

– Конечно.

Внезапно выражение лица молодого полицейского смягчилось, и он покачал головой.

– И подумать только, как может свалиться сильный человек, а, док?

– Да, в самом деле над этим стоит задуматься, – сказал Пол.

Ровно час спустя Пол явился в полицию, притащив целую коробку из-под обуви своих отмененных привилегий.

Пока он дожидался, когда кто-нибудь обратит на него внимание, его заинтересовал стоявший под стеклом в одном из углов радиофотоаппарат, который как раз воссоздавал портрет разыскиваемого полицией человека и одновременно давал его краткую биографию. Портрет постепенно выползал из искровой щели машины – одна деталь за другой – сначала волосы, потом брови и одновременно слово: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», а затем снова большие карие глаза и имя: Эдгар Раис Бэрроуз Хэгстром КРР-131313. Печальная история Хэгстрома появилась на уровне его носа: «Хэгстром паяльной лампой развалил на куски свой дом модели М-17 в Чикаго, а затем в голом виде направился к дому миссис Марион Фраскати, вдовы его старого друга, и потребовал, чтобы та вместе с ним ушла жить в леса. Миссис Фраскати отказалась, и он скрылся в птичьем заповеднике, расположенном рядом с жилым кварталом. Здесь ему удалось запутать следы и скрыться от полиции. Полагают, что он удрал, спрыгнув с дерева на проезжающий грузовик…»

– Эй! – сказал сидящий за столом сержант. – Протеус!

Регистрация заключалась в заполнении длинной и раздражающе запутанной и сложной анкеты, которая начиналась с его имени и с самого высокого из его классификационных номеров, обследовала причины, по которым он впал в немилость, требовала назвать имена его ближайших друзей и родственников, а завершалась присягой хранить верность Соединенным Штатам Америки. Пол подписал этот документ в присутствии двух свидетелей, а потом наблюдал за тем, как клерк-кодировщик переводит все им изложенное на язык перфорационной карточки, доступный пониманию машины. Потом появилась карточка с еще свежей краской и печатями.

– Вот и все пока, – сказал полицейский с погонами сержанта. Он сунул карточку в прорезь, и она проделала сложный путь, пока не попала в толстую стопку аналогичных карточек.

– А что это все означает? – спросил Пол.

Сержант без особого интереса окинул взглядом стопку карточек.

– Потенциальные саботажники.

– Погодите-ка, что же происходит? Кто вам сказал, что я отношусь к саботажникам?

– Да это никакого отношения лично к вам не имеет, – терпеливо пояснил сержант. – Никто о вас этого и не говорит. Все автоматизировано. Все делают машины.

– Так какое же у них право говорить обо мне такие вещи?

– Они знают, уж они-то точно знают, – сказал сержант. – Они ведут очень строгий учет. Они это делают со всеми, кто хотя бы четыре года провел в колледже и сидит без работы. – Он окинул Пола изучающим взглядом прищуренных глаз. – И вы очень удивились бы, доктор, насколько они правы.

В помещение вошел детектив, весь потный и обескураженный.

– Есть что-нибудь новенькое по делу Фридмана, Сид? – спросил сержант, сразу же утратив интерес к Полу.

– Ничего. Все подозреваемые прошли детектор лжи без сучка и задоринки.

– А ты проверял лампы?

– Ну конечно. Мы взяли совершенно новую установку и проверили все контакты. То же самое. Все эти паршивцы, хотя любой из них с удовольствием прихлопнул бы Фридмана, оказались абсолютно невинными. – Детектив пожал плечами. – Ну что, придется опять побегать. У нас есть одна зацепка: сестра его сказала, что видела постороннего человека возле дома Фридмана за полчаса до того, как это случилось.

– Есть описание?

– Частичное. – Он повернулся к клерку-кодировщику. – Готов?

– Все готово. Валяй.

– Средний рост. Черные ботинки, синий костюм. Без галстука. Обручальное кольцо. Черные волосы, зачесанные назад. Бритый. Бородавки на руках и на затылке. Чуть прихрамывает.

Пока детектив говорил, клерк, не изменяя выражения лица, нажимал на клавиши.

«Динга-динга-динга-динг!» – защелкала машина, и появилась карточка.

– Герберт Дж. ван Антверп, – сказал Мак. – Бульвар Коллестера, сорок девять, пятьдесят шесть.