Чтение онлайн

– Добрый вечер, мальчики, – сказал доктор Роузберри, усаживаясь на краешек скамьи рядом с Мак-Клаудом и не сводя глаз с входной двери, у которой должен был появиться Бак Юнг.

Оба кивнули в ответ и возобновили прерванный разговор.

– Нет никаких причин, – сказал Мак-Клауд, – чтобы человек не мог играть в студенческой команде до сорока лет, если только он сохранит форму. – Мак-Клауду было тридцать шесть лет.

– Конечно, – мрачно согласился с ним Пэди, – у человека постарше уже появляется солидность, которой никогда не бывает у молодых. – Пэди было тридцать семь.

– Возьми хотя бы Московича, – сказал Мак-Клауд.

– Точно. Ему уже сорок три, а он все еще в полной силе. И не вижу, почему бы ему не играть до пятидесяти. По-моему, все так могут.

– Держу пари, что, отправься я сейчас к кррахам, я набрал бы из ребят, которым сейчас уже за сорок и о которых думают, что они уже вышли в тираж, отличную команду, и она взяла бы первенство.

– Планк, – сказал Пэди, – Позницкий.

– Мак-Каррен, – сказал Мак-Клауд. – Мирро, Мэллон. Разве не так, док? – как бы невзначай обратился он с вопросом к Роузберри.

– Конечно, почему бы нет? Надеюсь, что так. Я с удовольствием взялся бы за такую команду.

– Угу, – сказал Мак-Клауд. Он посмотрел на свое пиво, допил его одним глотком и вопросительно взглянул на Роузберри. – Ничего, если я выпью сегодня еще кружечку?

– Конечно, почему бы не выпить? – сказал Роузберри. – Я даже сам вам поставлю.

Мак-Клауд и Пэди почувствовали себя немножко неловко, и оба, не сговариваясь, подумали, что перед лицом надвигающегося столь важного для Биг-Ред спортивного сезона им следовало бы все же держать себя в форме.

Роузберри ни словом не поддержал этот их порыв.

– Лучше бы вам не очень налегать на эту штуку, – сказал какой-то студент, косясь на две новые бутылки пива. – Не стоит этого делать, если Корнелл и впредь собирается сохранить за собой ведущее место в первой лиге…

Пэди так глянул на него, что юнец поскорее нырнул в толпу.

– То они просят, чтобы ты вышел и напряг руки и ноги, а они, мол, пощупают твои мышцы и убедятся, как здорово будет выглядеть Корнелл на поле, то секунду спустя они требуют, чтобы ты вел себя как миссионер какой-то, – с горечью заметил Пэди.

– Просто как в Армии, – сказал Мак-Клауд.

Слова эти напомнили доктору Роузберри о письме и просьбе декана, с которыми он ознакомился в своем кабинете, и он похлопал по внутреннему карману, чтобы удостовериться, что бумаги все еще там.

– Точно, как в Армии, – сказал Пэди, – только без пенсии за выслугу лет.

– Вот именно, ты отдаешь лучшие свои годы какому-то колледжу, а как же они, черт бы их побрал, относятся к тебе, когда ты сходишь со сцены? Выставляют тебя прямехонько в кррахи. И вали ты ко всем чертям.

– Возьми хотя бы Куско, – сказал Пэди.

– Погиб парень за славный добрый Рутгерс, а что досталось его вдове?

– Ничего! Ничего не досталось, кроме спортивного халата с большим «Р» на нем, который она может использовать в качестве одеяла, да еще правительственная пенсия.

– Ему нужно было откладывать деньги! – сказал доктор Роузберри. – Он получал больше президента колледжа. Каким же это образом он оказался таким бедным? Кто в этом виноват?

Пэди и Мак-Клауд поглядели на свои большие руки и нервно заерзали на стульях. Оба они в свои лучшие годы получали столько же, сколько покойный Бадди Куско, который действительно погиб, защищая честь Рутгерса. Но оба они сидели на мели, вечно сидели на мели, хотя в свое время они построили себе стильные загородные домики на плоскогорье Кэйюга. Каждые полгода покупали новые машины, великолепно одевались.

– Вот в том-то и дело, – жалобно сказал Мак-Клауд. – Спортсмен обязан поддерживать свой авторитет. Ясно, все считают, что спортсмен выколачивает массу денег, и это действительно так выглядит, да только на бумаге. Но люди всегда думают, что денег у него куры не клюют. Вот он и позволяет себе шикануть.

Пэди только кивнул в знак согласия.

– За кого выпьем? – риторически вопросил он. – За трудную жизнь спортсмена?

– За Корнелл, – сказал Мак-Клауд.

– И пропади он пропадом! – сказал Пэди. Он выпил и с удовлетворением откинулся на спинку.

Бак Юнг, высокий, массивный и застенчивый, появился в дверях и оглядывал сидящих в зале. Доктор Роузберри сорвался с места и, оставив Пэди и Мак-Клауда, бросился к юноше, приветливо махая рукой.

– Баки, мой мальчик!

– Док.

Казалось, что Бак немного стесняется того, что его видят рядом с тренером, и оглядывался по сторонам в надежде отыскать свободную кабинку. Он вел себя так, будто у него назначено свидание с торговцами наркотиками, и в какой-то степени, как с удовольствием подумал доктор Роузберри, так оно и было.

– Бак, я не хочу понапрасну тратить слов, потому что у нас не так-то уж много времени. Подобное предложение не может повиснуть в воздухе на много дней. Боюсь, что решать нужно не позднее сегодняшнего дня. Все зависит от выпускников, – солгал он.

– Угу, – сказал Бак.

– Я готов предложить тебе тридцать тысяч, Бак, это получается по шесть сотен в неделю в течение всего года, начиная с завтрашнего дня. Что ты на это скажешь?

У Юнга задвигался кадык. Он откашлялся.

– Каждую неделю? – слабым голосом осведомился он.

– Видишь, как высоко мы тебя ценим, мой мальчик. Ох, смотри, не прогадай.

– А я смогу продолжать учиться? Дадите ли вы мне время для посещения лекций и занятий?

– Ну, знаешь ли, на этот счет имеется очень строгая инструкция. Ты не можешь играть в футбольной команде колледжа и одновременно с этим посещать занятия. Было время – пытались это совмещать, да только ничего хорошего из этого не получилось.

Толстыми пальцами Бак взъерошил волосы.

– Господи, ей-богу, я и сам не знаю, что сказать. Это очень большие деньги, но мои родные будут страшно удивлены и расстроены. Я хочу сказать…

– Я ведь не ради себя уговариваю тебя, Бак! Подумай о своих товарищах по колледжу. Неужели ты хочешь, чтобы они в этом году проиграли?

– Нет, конечно, – пробормотал тот.

– Тридцать пять тысяч, Бак.

– Господи, но…

– Я слышал каждое ваше слово, – проговорил вдруг рыжий молодой человек. Он пил не бенедиктин или адскую воду, вместо этого он расплескал по столу виски с содовой, усаживаясь без приглашения рядом с Баком лицом к доктору Роузберри. Из-за расстегнутого воротника его рубашки явственно выглядывала красная безрукавка Лужка.