Чтение онлайн

Жутко, правда? Но это было именно то, что я чувствовала.

— Сколько я там пробуду, не знаю, но всегда держите при себе часы. В случае опасности только с вами у меня будет возможность связаться и попросить помощи.

— Но чем я смогу помочь? — растеряно развел руками доктор.

— Если случится что-то действительно серьезное и меня нужно будет вытаскивать с острова, выставите стрелки на часах ровно на семь и трижды прокрутите завод. Вам ответит глава вампирьего клана Алдар Элиш. Расскажите ему все как есть. Он сможет помочь.

По мере моего монолога у Шеверова вытягивалось лицо, и заметно округлялись глаза. О моих… гмм… неординарных отношениях с сиром вампиров Багирыч не знал. Хватит с него и того, что он меня терпит.

— Вы что любовники?!

Пришла моя очередь вытягивать лицо, и ошарашено уставиться на друга.

— Да не дай Бог! И почему всех так интересует этот вопрос? А если я скажу, что он мой должник, вас это устроит?

— Лучше бы ты с ним спала.

— Спасибо, — недовольно фыркнула я, сердито сверкая на доктора глазами.

— Ладно, девочка, не сердись, — примирительно успокоил меня Шеверов, приобняв за плечи. — Я ужасно нервничаю. Пойми… своими руками отправлять дорого человека в руки одержимого наукой мясника не очень повышает настроение.

— Я понимаю, — пристыжено побурчала я ему в рубашку. — Вы меня простите, что я доставляю вам столько хлопот, просто, мне больше не к кому обратиться.

— Эх ты, горюшко ты мое… — вздохнул он. — Слушай меня внимательно. В твою сумку я положил пакет с особым лекарством. Я не знаю какое тебе назначат лечение и какими лекарствами будут пичкать. Если почувствуешь, что тебе стало хуже после какого-нибудь препарата или его прием будет вызывать подозрение, прими одну таблетку из моего пакета. Ее необходимо съесть, тщательно прожевав и не запивать водой. Эта таблетка нейтрализует любые препараты, введенные в организм.

— Разве такие бывают?

Я не смогла скрыть своего удивления, и моя реакция очень польстила Шеверову. На лице мужчины расцвела полная гордости лукавая улыбка.

— Не только механики могут похвастаться новыми открытиями и изобретениями. Эта разработка моего близкого друга фармацевта и ее презентация назначена на Новый год, поэтому о ней знает только ограниченный круг людей.

— Не перестану повторять — у вас очень хорошие друзья.

— И очень ехидные подопечные, — передразнил он меня и мы рассмеялись. Правда немного напряженно и неискренне.

— Скажите, Багир, чего мне следует ожидать от Цорна?

— Он умен, хитер, ради достижения своей цели пойдет на все. Циничен и беспринципен, понятие жалости и человеческого сострадания ему не знакомы. Кать… его царь, бог, жена и любовница — наука. Не делай такие страшные глаза, — мягко одернул меня Шеверов, — я даю тебе его чистую не завуалированную характеристику, а не то что он представляет из себя в глазах широкой публики. Я знаю Арнса не понаслышке, но заявку от моей клиники на твое лечение он принял сразу. Так что в разговоре с ним можешь смело говорить, что я твой лечащий врач. Его весьма заинтересовала твоя необычная болезнь. Не удивлюсь, если он тоже с такой не сталкивался и буду искренне рад, если он сможет тебе помочь. Только я тебя очень прошу — сделай так, чтобы он не захотел разобрать тебя по кусочкам.

— Я постараюсь. Скажите, а как у вас получилось так быстро добиться ответа на заявку?

— У Арнса в городе есть главный офис, так что вопрос своевременности доставки информации и обеспечения комфортного пребывания пациентов в больницу входит в обязанности его организации. Кстати, машина за тобой приедет, — он глянул на часы, подсчитывая время, — через двадцать минут. Она отвезет тебя в порт, где тебя уже будет ждать каюта на корабле и если на море будет хорошая погода, через час-полтора ты окажешься на острове Туманов. У Арнса есть свой собственный корабль, к тому же на остров каждый день ходит общественный транспорт — городская мэрия возит всех желающих посетить целебные источники. Он приходит в десять утра, а отходит в пять вечера. Если что, будешь знать, как уйти с острова. Ну а теперь самое главное, — и доктор красноречиво глянул на медальон, выбившийся из-под теплого свитера. — Ты готова?

— Да… То есть нет! Подождите, я сейчас настроюсь.

У меня тут же вспотели ладони и мелко задрожали руки. Стало тяжело дышать, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Было очень страшно, и я отчетливо понимала, что не готова.

— Давай я сниму? — понимающе предложил Шеверов, видя как тяжело мне это сделать.

— Нет! Я сама.

Я несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула и, зажмурившись, одним резким движение сдернула с шеи цепочку.

Стены комнаты отразили короткий крик, полный боли и отчаянья. Я лежала, скрючившись, на кушетке и хватала ртом воздух. По лицу не прикасающимся потоком бежали слезы. Я не знала, что это будет ТАК больно! Не знала… Казалось, в животе находится огненный осьминог, который сдавливает своими щупальцами с присосками все внутренности. В первые минуты я, не переставая, выла, до крови закусив губу. Потом Шеверов сделал мне несколько уколов и боль постепенно притупилась, но не ушла.

— Ты как? — спросил он, деловито осматривая глаза и вымеряя пульс.

— Я знала, что я дура, но чтобы настолько… — выдохнула я, осторожно облокачиваясь о стену. — Это будет невероятно долгая поездка и, похоже, мне придется забыть, что такое такт.

— Хочется материться? — усмехнулся все понимающий доктор.

— Страшно. И чем больше я двигаюсь, тем больше вспоминаю нецензурных слов.

Я чуть повернула голову, и взгляд остановился на книжном шкафу, стеклянные дверцы которого отражали мое лицо: бледное, с заострившимися чертами, искореженное злобой. Болезнь сильно меняет, не добавляя красоты и очарования. Мои почерневшие и остекленевшие глаза напугали даже Шеверова, вон как взгляд отводит.

Я специально растянула губы в ухмылке, еще больше усугубив и без того пугающий вид. Во мне внезапно проснулось такое чувство злости и ненависти, что даже жуткая боль отступила на второй план.

В дверь деликатно постучали и в кабинет Шеверова заглянула его помощница.

— Багир, приехала машина от доктора Цорна.

Мы с другом молча переглянулись и его взгляд сказал все, что чувствовало его доброе и любящее сердце, лучше, чем самые красивые и высокопарные слова.

— Постарайся вернуться живой.

— Я постараюсь.

Обратной дороги нет…

О борт небольшого белоснежного корабля бились пенные волны холодного моря. Порывы ледяного ветра доносили соленые морские капли, оседающие серебряной крошкой на волосах и одежде.

Остров Туманов казался видением из далеких кошмаров. Среди белесых сгустков тумана, бескрайним покрывалом, укутавшим остров, то и дело проглядывал темный каменистый берег. Подводные рифы, раскиданные вдоль прибрежной линии, словно невиданные морские чудовища, ощетинили свои острые и смертельно опасные верхушки — зубы, ожидая нерасторопную жертву. Высоко в небе над головой прокричала одинокая чайка. К острову Туманов осталось плыть меньше десяти минут.

Причал, в который зашел мой корабль, напоминал бухту в форме подковы, чудом образовавшуюся среди острых скал. Сам порт насчитывал не больше десяти домов, выстроенных из грубого серого камня и складывающихся в одну прямую улицу с дощатой дорогой, уходящей стрелой вверх по каменистому холму. На самом причале людей было немного — двое рабочих и те вели себя слишком торопливо и напряженно. Ни один из мужчин не поднял головы, пока судно швартовалось.

На берег сошли только я и капитан корабля. Радости от встречи сотрудники порта не испытали, выразив свое отношение напряженными лицами и хмурыми взглядами. Пока капитан заполнял документы, к причалу нарочито медленно подъехала и остановилась на мощеной дороге двухместная карета, запряженная двумя низкорослыми ухоженными лошадками. Из кареты вышла высокая, стройная женщина, одетая в теплый стильный юбочный костюм. Я не сразу поняла, что в ее походке показалось мне неправильным. Слишком гибкие, слишком плавные для человека движения, но и вампиром она не была. Я успела хорошо изучить эту клыкастую братию. Может, полукровка? Когда женщина подошла поближе, я отчетливо поняла — мне она не нравится. Ее осанка, взгляд, походка, манера держать подбородок красноречиво говорили — я здесь главная! От нее буквально физически исходили флюиды ненависти, злобы и отвращения.