Чтение онлайн

— Ты хотел, чтобы я познакомил Ена с Тэмом?

— Ага, — ответил Марат, наполняя миску водой.

— Кто такой этот Тэм? — заинтересовался Ен.

— Один интересный человек, — туманно объяснил Илья. — Он нам очень сильно помог, когда мы только здесь очутились, однако я давно его не видел.

Ен с сомнением посмотрел на Илью.

— И сколько будет стоить его помощь?

— Нисколько, если сумеете договориться.

— Это как? — чуя подвох, спросил Ен.

— Потом объясню. Сначала мне надо самому с ним встретиться.

— А если мы не сумеем договориться?

Илья поднял взгляд к потолку, пожевал губы и смущенно спросил:

— У тебя как с финансами?

— Никак, — признался Ен.

— Родственники, друзья, знакомые?

Ен отрицательно покачал головой.

— Тогда, — вынес свой вердикт Илья, — я бы мог помочь тебе найти работу и покажу, где здесь дешевая ночлежка.

— Или? — спросил Ен, почувствовав недосказанность в словах Ильи.

— Или тогда тебе прямой путь в банды. Повезет, проживешь еще несколько лет проживешь вместе с ними.

Марат застыл на месте, занеся над сковородкой банку с овощной смесью, и все звуки в комнате утихли. К Ену он стоял спиной, но его затылок красноречиво говорил: "нет, только не это".

— Банды не катят, — заявил Ен, и тишина в комнатенке мгновенно сменилась шипением вываливаемых на сковороду овощей. Во все стороны полетели капельки подливки, послышался скрежет ножа по сковороде, стук тарелок и окрик на неугомонного котенка, путающегося у мальчика под ногами.

Немного подумав, Ен добавил:

— Ночлежка и работа меня вполне устроят, а потом что-нибудь придумаю.

— Правильно, — похвалил Илья Ена за его решение. — Связываться с этими людьми последнее дело — потом никогда не выплывешь, а выплывешь, то не отмоешься.

Ен горько улыбнулся и уставился на свои раскрытые ладони.

— Мне и так уже никогда не отмыться.

— Ты сколько провел на фронте? — ободряюще похлопав Ена по плечу, спросил Илья.

— Четыре года, — ответил тот, и оба брата уставились на него, словно на самое настоящее привидение. Марат обернулся так резко, что случайно коснулся голым локтем раскаленной сковородки, после чего опять громко выругался. Сквернословие, правда, на этот раз осталось безнаказанным. Илья был потрясен этой новостью не меньше брата.

Илья открыл рот, что-то беззвучно пробормотал, кашлянул и уже в полный голос произнес:

— Тогда ты получается воевал с самого начала.

— Да.

— И ты не мог быть рядовым пехотинцем. Они столько не живут.

Ен зажмурился и прикрыл глаза ладонью, словно тусклый свет лампочки был для него невыносимо ярок.

— Я и не говорил, что я был рядовым. Я бывший офицер.

— У нас уже оказываются офицеры из армии бегут… — язвительно пробормотал Илья. Неприязни к Ену он не испытывал, скорее наоборот, но вот к его погонам… о них он был особого мнения, причем не самого приятного.

В ответ на это замечание гость только что-то нечленораздельно промычал.

— Ладно, кем ты был, уже неважно, — сказал Илья, почувствовав нежелание своего собеседника общаться на тему его прошлого. — Главное, что ты помог этому мелкому, а я как могу помогу тебе.

— Спасибо, — искренне поблагодарил его Ен, сцепил руки в замок и начал что-то шептать, дыша часто и прерывисто. Вид у него был как у молящегося человека, однако, сколько Илья не прислушивался, ему не удалось разобрать ничего из бормотания гостя.

Когда братья уже начали подозревать у Ена проблемы с психикой, тот расцепил руки, резко выдохнул и хлопнул ладонями перед собой, очень напугав играющего со шнурком его кроссовка котенка, который, подпрыгнув, мгновенно исчез под кроватью.

— Все нормально, — пояснил Ен, заметив озадаченные взгляды братьев. — Это просто дыхательные упражнения. Помогают во время головокружения. Иногда такое случается.

— А, — понимающе протянул Марат и поочередно повернул две круглых ручки плиты, отключая конфорки.

Запах разогретой пищи, постепенно наполнивший помещение, нельзя было назвать никак по-другому, кроме как божественным. Желудки уже давно просили быть набитыми как можно более плотно, и их позывы окончательно отогнали от троицы все мысли о свирепствующей снаружи купола войне, забравшей у каждого из них их прошлое и дорогих им людей.

Поев, Ен и сам не заметил как под монотонное бормотание Ильи, терпеливо объясняющего брату очередное задание из учебника, его сморил сон. Он еще просыпался, когда почувствовал, что чьи-то руки стягивают с него обувь, поудобнее укладывают на кровать и накрывают сверху тонким покрывалом, однако Еном овладело такое чувство покоя и тепла, что он не смог даже разлепить глаза и, пробормотав одно только «спасибо», снова погрузился в мир сновидений, которые в этот раз почему-то все были о его детстве. И ни в одном из них не было красного цвета.

Ен просыпался и еще раз, разбуженный тихими голосами братьев, поругавшимися из-за того, кто из них должен был спать у стены. Илья настаивал, что это было место Марата, так как мальчик мог свалиться во сне с узкой кровати, тогда как сам Марат заявлял, что ему будет там неудобно и что он уже давно не маленький, чтобы его брат ему в чем-либо уступал. Ссора была до того по-детски наивна и нелепа, и от слов братьев веяло такой добротой и теплом, что Ен невольно начал чувствовать сильнейшую зависть к этим двум, лишившимся всего на свете, ютившимся в убогой, нищенской комнатенке, но продолжавшим верить и помогать друг другу. Все, что у них осталось от их прошлой жизни, — это они сами. У него же не было ничего. Абсолютно.

Вскоре из голосов братьев пропали нотки легкого раздражения, они принялись обмениваться впечатлениями от прошедшего дня и рассказывать истории своего прошлого, искренне хихикая и подтрунивая друг над другом. Ен, с закрытыми глазами слушая эти истории, почувствовал, как зависть отступает и на него снова снисходит покой. Этой ночью не мог раздаться вой тревожной сирены, и эта ночь была лучшей за последние четыре года.

Марат, ложкой помешивая варящийся в кастрюле рис, задумчиво смотрел на мирно посапывающего Ена, умудрившегося переспать даже своего котенка. Кошак давно проснулся и занимался тем, чем обычно занимаются все малыши — донимал Марата своей неисчерпаемой энергией, настойчиво кидаясь на его ногу в стремлении, казалось, прогрызть её до самой кости. Как звали котенка, мальчик забыл поинтересоваться, однако подозревал, что имени у него еще не было, так что вот уже всё утро он пытался подобрать подходящее. Занятие это оказалось посложнее решения математических задачек Ильи, и усложняло всё то, что мальчик понятия не имел, как можно было определить пол котенка. Он пытался, но ничего не понял.

Илья с самого утра убежал разыскивать Тэма и где-то задерживался, однако мальчик давно отвык волноваться за брата-тот умудрялся выйти практически из любой ситуации с минимальным для самого себя ущербом. Даже патруль, однажды сцапавший его как дезертира в верхнем городе, не смог долго удерживать его. Как у него так легко получалось дурить людей, Марат не знал, но очень сильно хотел научиться тому же. С такими навыками будущее представлялось ему безоблачным. Илья рассказывал брату, что когда-то он занимался в школьном драмкружке, и даже объяснил мальчику несколько тонкостей человеческого поведения, но, когда понял, что Марат начал потихоньку использовать эти знания на нем самом, быстро заменил эти уроки дополнительными занятиями по математике и истории. Мальчик обижался, но возражал не особо сильно — улица тоже способна научить многому.