Чтение онлайн

При этом исследователь отмечает, что историческая предназначенность позитивного права как в действительной реализации свободы человека, так и в преодолении произвола и насилия [320] . Важности ориентирования научных исследований на личность подчеркивала Л. А. Морозова [321] . В. Г. Павлов обращает внимание на то, что, несмотря на наличие разработок по различным теоретическим и методологическим проблемам уголовного права, достижения по исследованию личности субъекта преступления, непосредственно определяющей его поведение, не столь впечатляющи [322] . Г. 3. Анашкин и И. М. Гальперин обращали внимание на важность взаимосвязи теории и практики [323] . Упрощенный подход к исследованию существующих связей и закономерностей окружающего нас мира и сущности человека не может не отразиться на установлении истины [324] .

Тем самым ставится под сомнение вопрос реализации в уголовном праве, в частности, принципов вины и справедливости, разрешение которого, по обоснованному утверждению Д. А. Керимова, невозможно без тщательного, глубокого и всестороннего изучения регулируемых общественных отношений [325] . Отсутствие справедливости в обществе является основной причиной, способствующей новому циклу насилия.

В настоящее время теоретические знания о причинах, порождающих насилие, условиях, способствующих этому, механизме его действия, а также о степени свободы человека с различной степенью полноты анализируются в различных науках и научных направлениях под углом своего предмета и метода. Но реальная действительность требует синтеза относящихся к насилию знаний, целостного подхода и основанных на результатах исследований практических мер к разрешению проблемы насилия.

Действительно, углубление научных исследований не может быть самоцелью. Именно их синтез позволит определить разумное направление уголовной политики. Как говорил Цицерон в книге «О высшем благе»: «Non enem paranda nobis solum, sed fpuenda sapientia est», что в переводе с латинского означает: «Ибо мы должны не только копить мудрость, но и извлекать из нее пользу» [326] .

Еще до появления названия науки «криминология», в начале 70-х гг. XIX в. И. Я. Фойницкий высказал мысль о том, что уголовному праву, как науке о личном состоянии преступности в его выражениях – преступных деяниях, в его условиях и последствиях (наказаниях) и философскому обоснованию уголовно-юридических понятий пока недостает «объединяющей их руководящей идеи, но ждать ее уже недолго» [327] .

В природе насилия не существует – там происходит естественная борьба за выживание и существование. Явление насилия появляется в обществе. Субъектом и объектом насилия является человек. Именно в нем, особенностях его развития в обществе и реагирования на реальность могут находиться как причины насилия, так способы и средства его предупреждения. Отсюда разрешать проблему насилия возможно и необходимо мерами как объективного характера, так и субъективными, т. е., в последнем случае, воздействием на личность.

Существование уголовного права определяется необходимостью защиты существующих прав, свобод и законных интересов личности, общества, государства от опасных посягательств. Самозащита основана на инстинкте самосохранения и свойственна всему живому. Первоначально такое право предоставлялось каждому индивиду. В целях выживания люди стали объединяться и жить вместе. В условиях общежития право индивида на свободу действия стала ограничиваться нормами общества, его традициями и обычаями. С появлением родственных кланов право индивида на право силы стало заменяться институтом кровной мести. С одной стороны, это увеличивало силы конкретного человека, так как на сторону обиженного вставал целый род, с другой стороны, разрешение конфликта могло затянуться на многие годы. Вместе с тем явление кровной мести играло и сдерживающее начало, так как последствия возможного посягательства были известны сторонам.

Параллельно с развитием родственных обществ и специализации выполняемых функций происходило становление и укрепление власти вожака, которым становился самый достойный член общины. Постепенно перераспределялись властные полномочия в сторону централизации. Право на индивидуальную защиту стало приобретать характер неодобряемого, а затем – запретного [328] поведения, которое стало наказываться при помощи силы, кары. При дальнейшем объединении родов и племен кровная месть между ними ослабляла общество и централизованную власть, поэтому представители власти стали ограничивать кровную месть и бороться с ней, как с преступным явлением. С появлением государства определенные моральные нормы общежития, традиции, обычаи, необходимые для сохранения существующего строя и его соответствующего развития, превратились в обязательные для исполнения. Их соблюдение поддерживалось силой государства в лице уполномоченных лиц или органов.

Проблема преступного насилия осложняется тем фактом, что, раз возникнув, явление получает саморазвитие и самодетерминацию как самоуправляемая система [329] , что вызывает необходимость учета в криминологических исследованиях, в частности системноструктурного подхода [330] .

Единственно верным способом исследования насилия является диалектический, рассматривающий явление с момента его зарождения, развития и действительного состояния в настоящий период. Настоящее всегда является результатом прошлого и обусловливает, в свою очередь, будущее. По утверждению Д. И. Соколова, системность преступности, ее связь с причинами и условиями в социальной действительности исследователями никогда не отрицалась [331] .

И. А. Исаев обратил внимание на то, что закон регламентирует лишь внешнее поведение человека извне, поэтому, как результат рационального, не может достигнуть иррациональных глубин поведения человека, где, собственно, и находятся причины преступного действия, метафизические корни Зла [332] .

Интересная точка зрения высказывалась в Законах Ману, согласно которой злом признавалось все, зависящее от чужой воли, а благом – все, зависящее от своей воли [333] . Данный вопрос неразрывно связан со свободой и степенью вины человека. Право, оставаясь важным и необходимым инструментом социального регулирования отношений людей, в значительной степени утратило высокие и космические цели, которые были заложены в законе. В этом И. А. Исаев видит кризис нормативного сознания, который не может быть преодолен без обращения к недрам коллективного Бессознательного [334] . Данный кризис можно назвать всеобщим, а по своим последствиям – катастрофичным и предшествующим, по-видимому, гибели цивилизации.

По мнению И. А. Исаева, между «велением Закона и решением человека лежит таинственная “сфера свободы”» [335] . Вопрос свободы воли личности является отдельным вопросом проблемы насилия. Он неразрывно связан с категориями случайного и необходимого. Без свободы не может быть насилия. Свобода воли человека означает возможность случайного в объективном мире. Однако А. Шопенгауэр полагал, что «случайность может быть только относительной, но не абсолютной» [336] . Ф. Ницше заметил, что люди свою уверенность в знании истинных причин явлений черпали из области «внутренних фактов», из которых «ни один не был доказан» [337] .

Тем не менее люди верили в то, что причиной каждого волевого действия являются они сами, полагаясь на наглядное, «материальное» доказательство причинности [338] . Б. Спиноза утверждал, что «случайной какая-либо вещь называется единственно по несовершенству нашего знания» [339] . Любое явление, событие имеют в пространстве и времени свое начало, развитие и разрешение. Как отметил В. М. Бехтерев, «в мире, доступном нашему наблюдению и исследованию, мы не знаем ничего такого, что бы не обусловливалось чем-либо другим» [340] .

Н. В. Пилипенко обоснованно считал, что раз у реально существующей случайности есть определенная причина, то она не может совсем исчезнуть и потому должна закономерно привести к следствию, к неизбежности [341] . Вот это и называют в настоящее время «случайностью», видимо, для того, чтобы объяснить необъяснимые факты, не укладывающиеся в рамки действующей теории.

С. А. Левицкий, отмечая, что сам ряд детерминации есть уже результат [342] , а всякий акт свободы вносит в мир непрерывность, что не выдерживает критики закона достаточного основания, считает возможным говорить о пересечении рядов детерминации [343] . Иными словами, случайность, как и свобода воли, в объективном смысле невозможна, все имеет свою причину и следствие, все взаимообусловлено.