Чтение онлайн

– Откуда там…

– Зайдём в дом, – перебил вопрос местный житель. То и дело он осторожно оглядывался, внимание его привлекал каждый шорох. Арсений Петрович привёл их к своей деревянной избе. Покосившийся слегка забор напоминал редкие зубы древнего старика. Будто одноглазая старческая голова смотрелась тёмная изба за ним. Возвышался над ней ночным колпаком чердак. Войдя в дом, хозяин скинул шапку и полушубок, сел за стол и жестом предложил гостям последовать его примеру. Сняв верхнюю, запорошенную снегом, одежду, Лена и Андрей сели на сколоченные из досок крепкие табуреты.

– Вы зачем туда пошли так поздно? – прямо спросил Арсений Петрович. Его уставшее лицо пересекали многочисленные морщины. Это был мужчина средних лет, повидавший за свою жизнь много лишений. Своей густой, окладистой, тёмной бородой и исполинским телосложением хозяин избы напоминал Святогора из русских былин. В лице его отражалась какая-то вечная безысходность.

– Интересно было… – неуверенно пробормотала Лена, внезапно почувствовав себя под тяжёлым взглядом Арсения Петровича маленькой девочкой, которую отчитывают за безрассудную глупость.

– Чего интересного в этих руинах?– удивился тот.

– История. Усадьбе ведь две сотни лет. Было бы обидно уехать, не взглянув на неё. К тому же мы набрели на неё случайно и не смогли просто уйти, – кивнул Андрей.

– У нас тут не всё так тихо, как кажется, – заметил мужчина, – Вам следовало бы быть немного осмотрительнее.

– Если Вы имеете в виду легенду о фонарщике, то мы её уже слышали, – сказала Лена.

– Некоторые считают, что усадьбу облюбовал сам дьявол. Мол, он и зажигает в ней огни, но они не правы, – в комнате воцарилась тишина. Несколько секунд Андрей и Лена сидели молча. Арсений Петрович явно знал больше, чем Никита и Женя из гостиницы. Внезапно сверху послышался громкий звук, словно что-то упало. Лена вздрогнула, а Андрей в замешательстве посмотрел на потолок.

– Это кошка по чердаку бегает, – успокоил гостей хозяин, вернув их внимание себе, – Пусть говорят что угодно, но я живу возле этой усадьбы много лет, и я точно знаю, что здесь происходит.

– Что же?! – после секундного замешательства воскликнула девушка.

– Вы уже слышали о фонарщике… но мало кто расскажет вам то, что могу рассказать я. Это случилось очень давно, когда электричества ещё не было, и, чтобы зажечь уличный фонарь, к нему приходилось подниматься по шаткой лесенке, чтобы открыть стеклянную дверцу и поджечь масляный фитиль. Поначалу только в усадьбе стояли фонари, но, когда городок достаточно разросся, их поставили и на некоторых городских улицах. Тем не менее одного человека хватало, чтобы обслуживать их все каждый вечер и каждое утро. Фонарщиком был сильный бородатый мужчина, живший в маленьком домике на территории усадьбы. Он был нелюдим, угрюм и, как многие считали, изрядно жесток. Люди не любили его и потому сторонились. У немолодого уже барина в доме жила красавица-дочь. В первую же встречу она растопила сердце фонарщика. При виде её в нём просыпалось что-то светлое. Девушка была чуткой, нежной и невинной. Одинокий, озлобленный на весь мир, фонарщик нашёл в её образе утешение для своей пусть чёрной, но всё же многострадальной души. Он редко видел её, лишь когда девушка выходила погулять в сад, жил ожиданием этих встреч, но рано или поздно это должно было закончиться. В дом стали приезжать кавалеры, фонарщик стал замечать её в компании щёголей офицеров, прогуливающихся с ней по парку, во время очередного бала. Он страдал, когда она оказывала кому-то малейшие знаки внимания, даже просто дружеский взгляд её, брошенный в чью-то сторону, заставлял его ужасно мучиться. В нём закипала ревность, ненависть, он физически не мог это выносить, с каждым днём становясь всё мрачнее. Однажды в городе появился таинственный человек… многие считали его колдуном… К тому времени фонарщик понял, что только самой невероятной магией можно было преодолеть пропасть между ним и его возлюбленной. В пасмурный вечер он встретил колдуна на улице и заговорил с ним. Тот быстро увидел, скольких усилий стоит ему балансировать на грани черноты своей природы и света любви к девушке, и столкнул фонарщика во тьму. Странник рассказал о чёрном ритуале, позволявшем запереть душу человека в предмет, покрыв его кровью медленно убитого хозяина. Сказал, что если подарить чужую душу деве, то ненависть убитого, перельётся в неё, но преобразится в любовь. Колдун научил фонарщика этому страшному ритуалу и уехал, а в городке начали пропадать люди. Жуткий кровавый дар, преподнесённый фонарщиком, напугал девушку, но завороженная его неведомым могуществом, она не смогла от него отказаться или рассказать об этом отцу. Так продолжалось несколько месяцев. Но однажды она сказала ему, что помолвлена. Девушка думала, что испугавшись её будущего мужа, фонарщик оставит её, но он рассвирепел. Не в силах владеть собой, он схватил девушку. От испуга она наотмашь ударила мужчину. Любовь, ставшая уже одержимостью, обрушилась на него волной всепоглощающей ярости. Не помня себя, фонарщик схватил её и уволок в старую церковь, руины которой стояли за городской чертой. Он долго пытал дворянку, прежде чем убить, а потом заключил её светлую душу в её же собственное платье, окрасив его девичьей кровью. Барин был вне себя, когда пропала его дочь. Через несколько дней фонарщик осознал, что не только забрал жизнь ни в чём не повинной девушки, но убил самое дорогое, что у него было. Муки ревности теперь казались ничем и, хоть он слышал исходящие от платья тихие, едва заметные, стенанья любимого голоса по ночам, он не мог найти себе покоя. Через несколько недель невыносимых мук, фонарщик спрятал где-то в усадьбе все свои кровавые творенья, потому, что боялся, что их найдут и уничтожат. Он положил в тайник и шило, которым убивал всех этих людей. Вспоров себе вены на руке, он окропил орудие собственной кровью и провёл дьявольский ритуал, после чего отправился сдаваться барину, – рассказчик задумался на миг, словно бы проверил, не упустил ли он каких-то деталей, затем продолжил, – Фонарщика тайно казнили в тот же день в лесу с особой жестокостью. Конечно, отцу это не принесло покоя, он лишь начал терзать себя мыслями, не мог ли он покончить со злодеем ещё более жестоко, причинив тому больше мучений напоследок. Фонарщик рассчитывал, что он запрёт себя в собственном шиле и проведёт остаток вечности рядом с душой любимой, но… ритуал не подействовал на него самого. Через несколько недель в подвале старой церкви обнаружили обескровленные тела всех его жертв.

– Откуда Вы столько знаете? – удивилась Лена, поёжившись от ужаса. Арсений Петрович вздохнул.

– Я потомок семьи, что жила в усадьбе. Мои предки служили здешним господам, – ответил он, – Мой далёкий прадед как-то поздним вечером возвращался домой и услыхал бормотание из домика фонарщика. Движимый юношеским любопытством он подошёл посмотреть: угрюмый бедняк стоял на коленях, склонившись над окровавленным платьем дочки барина и плача говорил с ним. Прадед выслушал всю его историю, но собравшись уходить, выдал себя неосторожным шагом. Хозяин домика выскочил наружу и схватил мальчишку, но внезапно ослабил хватку и посмотрел ему прямо в глаза… «Я сам скажу», твёрдо сказал он и вернулся в дом. Мой прадед смертельно боялся проронить хоть слово и рассказал эту историю только когда фонарщика убили.

– Эту легенду передавали из поколения в поколение в вашей семье? – догадался Андрей.

– Да, – подтвердил Арсений Петрович, – После смерти фонарщика барин вскоре умер. Он не смог жить после того, как погибла его дочь. Усадьба запустела… Несколько лет спустя прадед случайно забрёл в усадьбу. Вдруг он услышал чей-то голос. Жуткий, леденящий душу голос, который напевал песню о фонарщике… Ту самую, которую сейчас знает почти каждый в нашем городке. Он напел её другим. Так песня осталась жить в народе, но он не знал, что каждый, кто слышал эту жуткую мелодию хоть раз, мог ожидать, что фонарщик придёт в его сны. Его чёрная душа так и не смогла покинуть этот мир. Чувство вины перед девушкой накрепко привязало его к руинам. Появляясь во снах, он заставлял людей идти в усадьбу и зажигать свечи. Прадед считал, что он хочет найти девушку, которая наденет окровавленное платье его возлюбленной, и в этом теле воскреснет её душа. Фонарщик жаждал вернуть возлюбленной отнятую жизнь. До сих пор время от времени, околдованные силой фонарщика приходят люди в усадьбу и возжигают свечи, а потом ничего не помнят. Зимой такие ходоки умирают от обморожений в руинах, выходя из дома в том, в чём спали… Я живу к усадьбе ближе всех и видел много случаев, которые хотел бы позабыть.

– А вам не снился фонарщик? – неожиданно спросила Лена, прервав задумчивое молчание Арсения.

– Ох… – смутился мужчина, – Кому он здесь не снился… Почти каждый здесь хотя бы раз слышал зловещую песенку. А уж после всего, что я видел, пока жил здесь… Одно могу сказать: я никогда не зажигал свечей в усадьбе, – тихо закончил он. Муж с женой переглянулись. Оба решили, что зря выбрали для отдыха этот городок.

– Сегодня у меня заночуете, – стукнул по столу ладонью Арсений, – Нет вам резона до жилья по темноте идти. У меня место есть. Ляжете здесь, – Арсений Петрович разложил диван и постелил постель. Сам же отправился к себе в спальню и задёрнул шторку, разделяющую комнаты.

– Нужно уезжать отсюда, мне так тут неуютно, – прошептала жена Андрею, – Пожалуйста, давай купим билеты завтра же. На самый ранний рейс!

– Согласен, – кивнул парень, – Что-то неладное случилось в усадьбе, со мной никогда такого не было, лучше уехать домой.

– У меня плохое предчувствие. Я видела, как загорался фонарь, когда в парке гостиницы не было электричества… Я боюсь, Андрей… обними меня, – Лена, словно беззащитный щенок прижалась к мужу, – Мне так страшно здесь иногда. Скорее бы оказаться в автобусе, – проговорила она, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Ничего, родная моя. Всё будет хорошо. Совсем скоро.

В эту ночь убывающая луна светила в окно удивительно ярко. Слабый, отдающий голубизной, свет её проникал в комнату, полупрозрачной шалью ложась на окружающие предметы. Андрей никак не мог заснуть. С трепетом смотрел он на спящую жену. Елена лежала на спине, рассыпав по подушке свои густые, немного вьющиеся волосы. Грудь её мерно, едва заметно, вздымалась и опускалась, слегка приоткрылся рот, подрагивали веки с длинными изящными ресницами. Освещённая бледным светом луны кожа её казалась восковой, чуть ли не прозрачной, но это нисколько не умаляло красоты девушки, совсем наоборот, только приумножало её. Будто статуя Афродиты, филигранно и любовно вытесанная опытным мастером из бесформенного камня, представала сейчас Елена перед мужем.

Андрей очень долго не мог заснуть. Утомлённое дневными делами тело требовало ум отключиться и пасть, наконец, в удивительную бездну сладостной неги сна, но мысли обо всём услышанном и произошедшем за последние дни никак не давали покою и расслаблению прийти. Всё ж рано или поздно сон должен был овладеть телом. Время шло, и взбудораженный дневными страхами мозг разжимался, словно кулак, постепенно и неохотно отдавая сознание Морфею. Начал понемногу растворяться перед глазами светлый образ прекрасной Елены, укрыли закатившиеся глаза тяжёлые веки, последнее напряжение мягко покинуло тело. Плывущей беззвучной поступью приближался сон. Волнами расслабления и покоя омывал он сознание, плавно погружая его во тьму. Растворились ужасы дня и не скоро забрезжили цветовые гаммы причудливых миров сна. Но недолго приятные сны плыли перед глазами: серость неожиданно окутала всё вокруг своим тоскливым плащом. Послышались раздирающие душу стенания, мурашки побежали по коже спящего Андрея. Слышались шаги, голоса, тени, силуэты… фонарь. Прямо перед Андреем, шагах в пятидесяти, стоял фонарь. Внезапно он увидел, что оказался на аллее, уходящей в мрачную пустоту впереди. На ней ровным строем, словно копья адского войска, стояли вороново-чёрные фонари. Узловатые ветви иссушенных деревьев замерли, будто в ожидании хозяина. Медленно ковыляя, вынырнул из тёмного тумана широкоплечий, сутулый силуэт. Он приближался неспешно. Андрей чувствовал на себе неподвижный взгляд, хоть и не мог различить очертания глаз в темноте. Парня охватил необъяснимый ужас, а тело сотрясала дрожь. Он дёрнулся в кровати, но не сделал ни одного движения во сне. Оцепенение сковало ноги, не позволяя сдвинуться с места. Шаркали старые сапоги по дороге. Всё ближе… Ближе… Андрей закричал, но из раскрытого рта не вырвалось ни звука. Тишина, став почти осязаемой, задавила крик в глотке парня. Фигура добралась до первого фонаря и, поставив к нему лесенку, откинула полы серого пальто и начала медленно, но умело, забираться по деревянным перекладинам. Скрипнула первая ступень, вторая, третья, запахло гарью. Зажёгся в темноте далёкий фонарь. Он светил неярко, но сумел выхватить из темноты более чёткие очертания самого фонарщика. Серая фуражка с козырьком тенью закрывала лицо, обросшее жёсткой, словно старая щётка, спутанной бородой. Неумолимо, необратимо, безжалостно надвигался фонарщик. Все ближе и ближе подходя к молодому человеку, зажигая попутно новые фонари. Все это время взгляд его, незримых в тени фуражки, глаз въедался в душу Андрея. Скоро забился маленький огонёк в последнем фонаре, и фонарщик подошёл вплотную к Андрею. Казалось, в тени своей фуражки он усмехается над дрожащим от страха парнем. Холодный пот, катился по спине Андрея, а бессмысленный рефлекс напряг отчаянно все его мышцы. Эхом в голове прокатился злой хриплый шёпот с нотой насмешливой издёвки: "Люди боялись выходить на улицы с наступлением темноты. Они боялись убийцы и спрашивали, как я могу так спокойно продолжать работать по ночам?" Силуэт растворился во мраке. Со всех сторон Андрея плотной пеленой окутала тьма. Только уходящая вдаль линия светящихся в фонарях огоньков, ставших едва заметными точками, всё ещё виднелась впереди. Внезапно парень почувствовал холодное дыхание над своим ухом. Шёпот стал звучать громче, жёстче и отчётливее: "И я отвечал: "Я зажигаю свет в темноте. Чего мне бояться?!" В тот же миг Андрей почувствовал, как в бок с силой и ненавистью воткнулось что-то острое и холодное. Горячая кровь обожгла место удара, хлестнув наружу. Парень вскрикнул и сел, распахнув глаза. Он сидел на диване рядом со своей женой, которая спала крепко и не пробудилась от этого звука. Рука метнулась к ране, но её там не оказалось. Сердце неистово колотилось у самого горла. Андрей огляделся, стараясь успокоиться. В комнате стало значительно темнее, луну заволокли тяжёлые тучи, преградившие своими громадными телами дорогу для света. В доме было тихо. Андрей лёг, переменив позу, но не сумел заснуть сразу. Дрёма одолела уставшего парня лишь под самое утро.

Добрым словом проводив гостей, Арсений Петрович затворил дверь в дом. По дороге в гостиницу Андрей рассказал жене о сне, что мучил его ночью. Девушка встревожилась. Было страшно осознавать, что нечто ужасное может в действительности произойти с её любимым мужем. Маяком надежды казалась мысль о том, что очень скоро они уедут из этого странного места и навсегда позабудут его старую легенду. Позавтракав в гостинице и взяв нужную на билеты сумму, парень быстро собрался и пошёл в город. Погода начинала портиться. Вновь разбушевался ветер, послышались могучие порывы вьюги. Сидя на подоконнике у холодного окна, Лена читала книжку. Неожиданно стало быстро темнеть. На страницы легла тень, и девушка бросила взгляд на горы: пелена снега заволокла горнолыжный спуск. Бушуя, словно бескрайние волны океана, снежные вихри затмили небо и обрушились на землю. Снег надвигался так стремительно, что скоро за вьюгой исчезли очертания гор. Разъярённым быком буря неслась к городу, размахивая клубами снега, сбивая с ног, засыпая всё вокруг сугробами. Девушка соскочила с подоконника и бросилась к телефону. Андрей не отвечал. Скорее всего, связь не работала из-за погоды. Целый день Елена в неведении ждала Андрея в занесённой гостинице. Работники понемногу начали очищать территорию, создавая небольшие тропки. Парень пробрался через снежные заносы только к сумеркам.