Мексиканские негодяи
Шрифт:
– Ты права, Мария. А когда дети вырастают, они верят любым глупостям, которые говорят политики.
– Хорошо, что мы не читали нашим детям сказки. И вообще не учили их читать, чтобы выросли порядочными людьми.
– Да. Теперь один из этих порядочных людей сидит в тюрьме.
– Ну и что? Все порядочные люди сидели в тюрьме – Сократ, декабристы, Ходорковский.
– Да. Давай выпьем за нас – диссидентов. Мы единственные порядочные люди в этой негодяйской стране.
– Я – наша мексиканская Елена Боннер.
– А я – наш мексиканский Валерий Новодворский.
131.
– Антонио, Антонио!
– Что случилось, Мария, почему ты так кричишь?
– Знаешь, что я узнала? Оказывается, в шоколаде есть белки.
– Белки в шоколаде? Мария, ты что-то путаешь. Бывает клюква в шоколаде, зефир в шоколаде. А белки бывают в колесе, но это есть нельзя.
– Антонио, но на этой шоколадке красным по белому написано: жиры – 28 грамм, углеводы – 59 грамм, белки – 6 грамм.
– А ну-ка, дай, я посмотрю. Да, действительно, белки. А, все понятно. Белки попадают в шоколад вместе с орехами. Помнишь этот детский стишок: «Белка песенки поет и орешки все грызет». Белки очищают орехи от скорлупы, и их иногда затягивает в ореходробильную машину. А там же огромное производство, и этим негодяям некогда разбираться, где белки, а где орехи. Тем более, что белки на 90% состоят из орехов.
– Но это же так противно – есть белок.
– Ну, почему? Белки очень полезны, они уничтожают вредных насекомых. И даже в измельченном виде они не теряют своих свойств.
– Все равно мне неприятно. Я не буду есть этот шоколад.
– И правильно, не ешь. Его буду есть я. В нем много всего полезного – жиры, углеводы, белки.
– Ой, Антонио, так вот же – это не белки, а белки.
– Правильно. В белках очень много белков. Этот шоколад богат белками, белками, углеводами и жирами. Все, Мария, отстань от меня, я буду все это есть.
132.
– Мария… Мария…
– Да, Антонио.
– А кто это сегодня всю ночь стучался к нам в дверь?
– Ты, Антонио.
– А чего я хотел?
– Чтобы я пустила тебя домой.
– А почему ты не пускала?
– Потому что ты был уже дома.
– Да? Ну, так выпустила бы меня наружу, может быть, мне хотелось погулять, или справить естественные надобности…
– Просто ты стучался в дверь шкафа, а справлять естественные надобности в шкафу…
– Н-да. А почему у меня так болит голова?
– Тут возможны два объяснения. Либо потому, что ты стучался в дверь шкафа головой, либо потому, что перед этим ты выпил три бутылки текилы.
– Так ты хочешь сказать, что я алкоголик?
– Ну, что ты! Алкоголик – наш сосед негодяй Альварес. Он каждый раз, когда выпьет, гоняется за своей женой, потому что думает, что она – ее любовник. А ты всего лишь пытаешься выпрыгнуть с восьмого этажа. Хорошо, что у нас решетки и второй этаж.
– А что за повод был вчера?
– О, их было сразу несколько: кенийский Новый год, международный день подмастерья и годовщина изобретения пирожков с капустой.
– А откуда я все это узнал?
– Из календаря.
– О, Мария, точно. Неси календарь.
133.
– Антонио, мне нужна новая стиральная машина.
– Зачем? У нас же есть старая.
– Какая же это машина? Это всего лишь тазик, мыло и терка – так уже давно никто не стирает.
– Значит, ты – единственная, кто сохранил древнее мексиканское искусство стирки руками. Я горжусь тобой, Мария.
– Тогда хотя бы помоги мне.
– Ну, что ты, я могу все испортить. Помнишь, ты испекла торт и не успела намазать его кремом, а я уже его съел. Пришлось потом отдельно пить крем и есть свечи. С тех пор я зарекся тебе помогать.
– Да, ты прав, Антонио. Какой ты замечательный муж!
– Да уж, не то, что наш сосед, этот негодяй Альварес – купил жене массу бытовой техники, да еще сам готовит.
– Да, Антонио, это все, наверняка, очень плохо, только я не понимаю, почему?
– Ну, как же. Вот попадет она завтра на необитаемый остров – и что? Где она там возьмет пылесос или посудомоечную машину? Другое дело ты – у тебя их никогда и не было. Так что, Мария, знай, – я спас тебя от голодной смерти на необитаемом острове.
– О, спасибо тебе, мой прекрасный спаситель!
– Не благодари меня, Мария. Просто не жди меня сегодня раньше трех часов ночи. Я буду пить в баре за твое чудесное спасение… ну, и за то, чтобы ты выздоровела, если вдруг чем-нибудь заболеешь.
134.
– Мария, Мария, смотри, что я принес!
– Ой, Антонио!
– Да нет, это три бутылки текилы, это не тебе. Вот – майский номер журнала «Тесты для толстых некрасивых мексиканских женщин, чтобы их как-то утешить, а то не заниматься же с ними сексом, в конце концов».
– Это что такое?
– Это название. Тут есть тест «Познай самое себя».
– Так-так, Антонио, очень интересно. Читай первый вопрос.
– Читаю. «Сварливы ли вы?».
– Что?
– Не знаю, здесь так написано – «Сварливы ли вы».
– И что это значит?
– Сложно сказать. Возможно, это сокращение, а они имели в виду, сварили ли вы что-нибудь на обед и вылили ли?
– Что «лилили»?
– Вылили ли.
– Я «лилили»?
– Ох, Мария, давай лучше я прочитаю следующий вопрос. «Крикливы ли вы?».
– Кри… кри… я не кри… не ли… Антонио, я ничего не понимаю, что ты мне принес?
– Не знаю, Мария, может быть, это еще и тест на знание китайского языка.
– Мне не нужен такой тест, я и так знаю, что я его не знаю.
– Знаешь что, Мария, давай лучше я сразу прочту тебе результат теста, тем более, что он здесь все равно один. «Вы толстая некрасивая мексиканская женщина, к тому же еще дура, не владеющая никакими языками, так что наш журнал – для вас».
– Ну, не знаю, не знаю, Антонио, мне кажется, я не такая.