Чтение онлайн

Дважды повторять не пришлось. Словно мышки, быстро и бесшумно мы прошмыгиваем во тьму, и проход закрывается.

— А где свет? — громко спрашивает незнакомец. Ребенок на его руках умолкает.

— Тихо ты! — я хочу дать затрещину этому дураку, но понимаю, что могу промахнуться и случайно ударить невиновного.

— Сейчас. Минутку. Подождите, — шепчут медсестры и врассыпную исчезают кто куда.

Кажется, они замечательно ориентируются в этом помещении, даже когда в нем нет источника света. Чирканье спичек и… одновременно вспыхивают три факела, вмонтированные в тяжелую каменную кладку, способную, как мне кажется, выдержать не один удар тарана. Стены внушают спокойствие и придают чувство уверенности и защищенности от опасностей. Тьма раздвигается, и я вижу в розовых отблесках огня уютно обустроенную комнату: четыре аккуратно застеленные кровати с пирамидами пышных подушек; на тумбочках вышитые разноцветные салфеточки и пустые вазочки для цветов; во весь пол ворсистый мягкий ковер; в центре овальный стол в окружении стульев. У стен стеллажи, заставленные баночками, которые набиты скальпелями, щипцами, пинцетами и прочими неведомыми мне медицинскими приспособлениями. Полно бутылочек разных объемов, высоты и формы со всевозможными жидкостями: от черного до белого цвета. Каждая емкость подписана ровным четким почерком: «Спирт», «Голова», «Понос», «Гангрена», «Простуда», «Депрессия». Множество скляночек и коробочек с мазями, бальзамами и порошками. Стопки белоснежного белья, тазы и тазики, ведра, швабры, метелки и совки. Чья-то предприимчивая рука натаскала сюда эти запасы. Идеальная чистота, нет ни малейшего намека ни на сырость, ни на плесень или грибок. В воздухе витает какой-то приятный, но незнакомый запах сушеных цветов, который дурманит голову и притупляет мысли.

Медсестры забирают ребенка и втроем начинают над ним «колдовать», поочередно прикладывая к глазу примочки, протирая и намазывая ссадины. Я же хватаю мужика за шиворот, тащу в другой угол комнаты и начинаю шипеть:

— Рассказывай все до мельчайших подробностей!

— Что рассказывать?

— Для начала кто ты, и как тебя зовут.

— Меня зовут Александр, фамилии нет.

— Как это нет фамилии?

— Меня зовут Александр, — снова начинает он. — Двадцать пять лет, по образованию алхимик.

— Давай ближе к делу. Кто эти монстры, почему пацана лишили глаза, да и вообще, как ты во все это вляпался, — я пытаюсь говорить как можно тише, еле сдерживая свой гнев.

— Я алхимик, — продолжает бубнить он, — вернее хотел им стать, очень хотел. И я заключил сделку с настоящим демоном. Но понял это слишком поздно. Не хочу больше его видеть и быть в его власти! Нужно исчезнуть, срочно исчезнуть. Он найдет меня повсюду и здесь тоже! — Александр хочет бежать к выходу, но мой сильный и ловкий удар кулаком в его грудь быстро охлаждает пыл алхимика и тот, упав на колени, начинает всхлипывать.

— Будь мужиком, а не тряпкой! — прикрикиваю я на него. — Только и можешь, что плакать, да скулить о том, как тебе страшно, — я рывком сажаю его на кровать. — Давай, выкладывай дальше, но только без истерик.

— Когда я был мальчиком, один человек предложил мне быть его учеником, обещая научить всем премудростям алхимии: как превращать медь в золото, выращивать искусственные рубины и бриллианты, которые не отличишь от настоящих, исцелять любые ранения и вылечивать смертельные болезни, но только с одним условием… — и он замолкает и смотрит отсутствующим взглядом в пространство.

— И каким же? — спрашиваю я, не в состоянии дождаться окончания затянувшейся паузы.

— Я должен был навсегда покинуть свой дом. И я дал согласие. Сердце трепетало и сжималось от горя перед расставанием с родными, но одновременно ликовало и наполнялось радостью и гордостью, что такой почтенный господин обратил на меня внимание. Тогда он сказал, что для постижения тайных знаний необходимы моя вера, стремление, трудолюбие и желание познать истину. Если таковых свойств характера не будет, то и не стоит этим заниматься. И я безоглядно пошел за ним… Я познакомился с интересными людьми, среди них был и мой учитель, который стал для меня родным отцом. Это были самые счастливые годы в моей жизни. А потом… — Александр тяжело вздохнул.

— Ну же, говори!

— А потом… — и он опять умолк. Пришлось заставить его продолжить очередным тычком.

— Я здесь и слушаю очень внимательно! — напоминаю я.

— А потом, много лет спустя, учитель потребовал отдать моего сына для алхимических опытов…

— Ах, ты, сволочь, — я что есть силы ударяю этого ублюдка в лицо. — Значит, для тебя важнее всего на свете твоя собственная задница? Захотел стать могущественным алхимиком в обмен на здоровье и жизнь собственного ребенка?

— Пойми, ребенка он потребовал потом… — обреченно вздыхает Александр. — Это условие я выполнить не смог.

— Врешь! — кричу я. — Не верю!

Меня тошнит от таких типов, как этот Александр. Если бы тогда в лесу я знала, кого взялась спасать, клянусь, я бы просто прошла мимо и напоследок пнула этого алхимика по заднице.

— А кто буйствует наверху? — спрашиваю я.

— Мой учитель…

— А давай ради потехи пригласим его сюда, — ехидно предлагаю я, — и пусть он прикончит своего несговорчивого и неблагодарного ученика.

— Не советую, его телохранители-монстры разорвут вас в клочья, а он, учитель, если захочет, то разнесет всю вашу деревню одним движением пальца…

— И что, те монстры твоих рук дело?

— Не совсем. Их придумал наш лидер, а я лишь доработал.

— Замечательная идея — всегда иметь при себе телохранителя, который убьет любого по первому требованию!

Александр хмыкнул и продолжил:

— Вскоре лидер начал набирать желающих, любого, кто хотел стать его учеником. Но большинству из них было не под силу понять и выучить алхимию. Это слишком трудная наука, требующая десятилетий упорного труда. Но горе-ученики шли к нему не за знаниями, а из желания стать бессмертными.

— Что? — я чуть не подскакиваю от удивления. — О каком бессмертии ты говоришь?

— Наш лидер знает секрет зелья бессмертия, которое позволяет человеческому телу не стареть. Я и мой учитель решили доработать его, но что-то пошло не так, новый препарат имел необычные побочные эффекты. Любой, кто принимал его, получал способность к трансформации в сильного и послушного монстра, при этом в любой момент он мог вернуться в человеческую форму.

— И сколько таких тварей бегает по земле?

— Много, очень много, и они среди нас.

— А зачем ты сбежал от них? Я не понимаю, мог бы оставаться с себе подобными.

— Из-за ребенка. При рождении он оказался одним из них, — и глаза Александра наполнились слезами. — Но в тайне от всех я сумел создать антидот, который уничтожил «тварь» в теле моего сына…

— Значит, раньше он был как те, которых я встретила в лесу? — удивляюсь я.

— Да, он был, но теперь стал человеком! У него же нет шерсти.

— А ты не врешь?

— Нет.

— Агрых! А-а-а! — и раздается надрывный детский плач.

— Что это? — недоумевает Каили.

— Ужас, — бормочет Ноника.

— Не понимаю! — с ужасом вскрикивает Сюзена.

И медсестры как по команде начинают медленно пятиться от ребенка и с визгом разбегаются по углам. Я не верю своим глазам: парень медленно обрастает шерстью, извивается, рычит. Александр хватается за голову и начинает бегать по комнате, как дикий кабан по клетке.