Чтение онлайн

– Слезай!
– крикнул один из них.
– Слезай или будет хуже!

– Чертова девчонка, - выругался второй.
– Снова не уследили... Все уже ученые, но стоит появиться новичку и она устраивает представление.

– Вызвать дежурного?

– А ты еще не вызвал?

Ата перебиралась с балки на балку, взбиралась все выше и выше по пыльной спирали и вниз сыпались пыль и облупленная краска. Она не обращала внимания на крики и когда смотрела вниз, то смотрела только на меня. Почему-то наши глаза сразу встречались, дружно выискивали единственно верное соединение, одинокую прямую в бесконечных лучах иных взглядов. В ней не чувствовалась игра. Ей было тяжело, словно кто-то невидимо-злобный затеял собственную забаву. Потные руки и ступни оскальзывались, пыль забивалась в глаза и в рот, предательский голос шептал, что уже достаточно, что уже все, надо прекращать глупости и спускаться.

– Ты тоже так думаешь?
– почему-то отчетливо слышался ее вопрос.
– Ты тоже хочешь, чтобы я вернулась? А я не хочу. Не хочу возвращаться. Пусть все умрет. Пусть все умрут.

– Возвращайся, паршивая девчонка!
– орал надсмотрщик. Второй морщился и говорил в телефон.

– Карцер тебе обеспечен! Тебе и твоему дружку! А ему еще и рассолу добавим! Ты слышишь?! Где он?!
– меня вытолкнули в круг.

Десятки глаз смотрели на очередную жертву. Лица-ластики и глаза-ластики. Вечное отсутствие, пустота, утягивающая любого, кто осмелится шагнуть навстречу. За их имитацией тупоумия, соплями и слюнями, мокрыми штанами скрывался выход из лабиринта, последний и решающий, где уже не было шансов выиграть, где можно было только попасть под смертельный удар минотавра и лишь самый удачливый выползал в свет, в подлинный свет, чтобы поплавать в луже собственной крови.

– Он не виноват!
– крикнула Ата.
– Это только я! Хотите меня поймать?! Эге-ге! Попробуйте! Привет рассолу!

– Сучка, - надсмотрщик сплюнул.
– Ну что там?

– Сейчас принесут ружье и одеяла.

– Не надо одеяла. Я хочу, чтобы она себе все переломала. Чтобы была смирной и тупой аутичкой. Мы тебя все равно снимем!

Звякнула дверь. Голос профессора Эя:

– В чем дело? Почему не уследили? Сколько раз я говорил, что здесь нужна сетка, но эти ослы...

Еще рывок вверх и пол все дальше, а свобода все выше.

– Здесь много интересного!
– сообщила Ата.
– Нужно было взять тебя с собой! Прощай, страна чудес!

– Где ружье? А, вот. Кто лучше всех стреляет? Вы?

– Сложно будет попасть, шеф. Баллистика не та. Духовое ружье, ампула...

– Что же теперь? Застрелить ее из настоящего ружья?

– У вас нет ружья!
– засмеялась сверху девчонка.
– Я не люблю ружья! Я их не придумала еще!

– Хорошо, шеф. Я попробую. Только не мешайте. И уберите этого придурка.

Меня затолкали в толпу. Четверо надсмотрщиков растянули одеяло, пятый отошел к самому окну, поудобнее пристроил длинное ружье.

– И что вы обо всем этом думаете?
– поинтересовался старик.
– Может лучше пройти к тому столику? Не участвуй, так сказать, в собраниях нечестивцев.

– А какая ваша роль во всем этом представлении?

Вецель уселся на стул, покосился на раскоряченную фигуру у стены, показал пальцем на свободное место:

– Мы уже говорили о ролях. Или вы думаете, что я здесь вроде проводника? Экскурсовода по кругам безумия? Интересное предположение. Мне оно пока в голову не приходило. Ну хорошо, пусть так. Тогда что можно извлечь из нашего очередного друга?

Я сел и посмотрел. Человек, оказывается, не был неподвижен. Он двигался, медленно, вжимаясь, втискиваясь в шершавую стену, как брюхоногий моллюск тщательно ощупывая, пробуя на вкус каждый выступ, каждую ложбинку. Полы халата обвисали, волочились по полу, а на стене оставался розоватый след.

– Он не доверяет реальности. Или пытается сбежать.

– Почему - или? Мы все здесь не доверяем этой затасканной шлюхе по имени Тривиальность. Если не упрятать мозги в самый грубый презерватив сумасшествия, то черт знает что можно от нее подцепить. Но вы правы. Сорок процентов поля зрения обычного человека занимает так называемое "слепое пятно". На мире стоит громадная и безобразная клякса, но мы сами достраиваем все остальное - весь этот цвет, всю фактуру... Да что там цвет! Представляете, если большинство тех, с кем мы знакомы, умещаются в этом пятне? Тонут в нем? Прячутся в темноте? А мы толкуем о взаимопонимании! Это с телевизором у нас взаимопонимание.

Раздался тихий свист, щелчок и голос сказал:

– Промахнулся. Я же говорил, что промахнусь.

– Еще раз. Нужно попробовать еще раз.

– Она никогда так высоко не забиралась. Теперь и с лестницей ее не выковырнуть оттуда.

– Забудьте о лестнице. Стреляйте!

Я посмотрел вверх и голова закружилась, как будто бездонный колодец разверзся надо мной, разошелся, растянулся жадной глоткой с перетяжками густой слюны. Глотка, переваривающая жертву, снимающая едкой жидкостью самые сладкие и нежные покровы трепещущей божьей коровки. Ата висела на перекладине и смотрела на меня. Она опять смотрела на меня. Тайное соединение, тонкая нить между тем, что еще осталось, и тем, что готовилось исчезнуть.

– Ее убьют, - подтвердил Вецель.
– Теперь ее обязательно убьют. Жаль. Очень жаль.

– Вы серьезно?

– Кто-то бегает на перегонки с черепахой и постоянно обгоняет ее, кто-то летит к звездам, кто-то держит, преображает мир, кто-то не доверяет ему. Вы не задумывались, а в чем ваша гипотеза? Что вы должны доказать для них?

– Для них?

Венцель засмеялся. С закрытым ртом, потирая небритые щеки. Просто дрожал. Мелкой и неприятной дрожью, которую и смехом нельзя было бы назвать, если бы не глаза, глаза, заполненные слезами. Его просто распирало, как маленького ребенка во время скучного урока, отмочившего про себя отличную шутку.

– Так вы еще... вы еще...
– он зажал себе рот и навалился на стол.

Еще один свист и щелчок.

– Мимо.

– Стреляйте лучше, черт вас возьми. Там человек, а не плюшевый медведь!

– Вот именно...

Я отвернулся от сумасшедшего старика и посмотрел на толпу. Большая часть пациентов потеряла интерес и разбрелась по своим безумным делам. Стрелок сменился. Новый надсмотрщик осматривал ружье и что-то подправлял в прицеле. Профессор Эй доставал из коробки очередную оперенную инъекцию.

– Эго-го! Какие вы все бледные! Вы все исчезаете! Ура!
– опять закричала Ата.
– Я все поняла! Я обо всем догадалась! Так и передайте господину мэру!

– Слезай!
– не выдержал и заорал в ответ профессор Эй.
– Слезай, чертова кукла! Тебе ничего не будет! Я обещаю!

– Мне и так ничего не будет! Я теперь птица! Птица!

– Как бы она не прыгнула, шеф, - сказал надсмотрщик.

– Лучше бы она прыгнула, - проворчал профессор Эй.

Венцель отсмеялся и приглашающе похлопал по столу:

– Ради бога, извините. Я действительно был совершенно уверен, что вы о всем уже осведомлены. Лишены, так сказать, наивности... Что ж, тем хуже для вас. Девчонку жалко, но вы им нужны больше.

– Не понимаю. О чем вы?

– О заговоре. Господи, ну конечно о заговоре. С большой буквы.

Я посмотрел на старика, но тот больше не смеялся. Он тоже пытался разглядеть наверху Ату. Ворот пижамы разошелся, открывая беззащитное горло с торчащим кадыком. Словно почувствовав мое желание, Венцель прикрылся ладонью. Человек-моллюск продолжал свое розовое путешествие.