Чтение онлайн

Итак, консьержками в этом и соседнем подъездах работали таджичка Фируза и ее молоденькая дочь Зухра. Обе женщины отличались чистоплотностью – мыли полы в вестибюле, лифтах и на лестничной клетке по два, а в грязную погоду и по три раза в день, хотя это и не входило в обязанности консьержки. Поэтому жильцы были очень довольны – за мизерную плату таджички фактически делали двойную работу, к тому же бессменно.

Спали они в своих закутках на раскладушках и кроме ближайшего магазина никуда не выходили, чтобы не нарваться на проверку документов, однако их присутствие, конечно, ни для кого не было тайной. Андрей, которому нужно было помещение для сбыта «товара», то ли предложил Фирузе денег, то ли пригрозил сообщить в полицию, то ли и то и другое, но она разрешила им воспользоваться ее закутком.

– Она бы, блин, попробуй бы не разрешила! Агафон бы ее без регистрации быстро ментам сдал, – морща нос, рассуждала Юля, – а так ей только выгода была.

Единственным условием Фирузы было не трогать Зухру, об этом сообщил Порцев – заброшенный родителями ребенок, которого она по доброте своей частенько подкармливала дешевыми конфетами:

– Тетя Фируза сказала: «Меня посадить – пусть садят. Дочку не надо трогать».

Стало быть, она прекрасно понимала, на что идет, разрешив устроить у себя притон малолетних наркоманов, и хотела защитить хотя бы свою дочь. В день, когда была убита учительница Анна Григоренко, обе женщины бесследно исчезли. Новых не наняли, потому что желающих за такую зарплату совмещать работу уборщицы и консьержки, да к тому же еще бессменно дежурить в подъезде не нашлось, жильцы же разругались со старшей по дому и не захотели увеличить ежемесячный взнос на услуги.

– Ну, и нормально, – прокомментировала Юля отсутствие консьержек, – опять здесь сидим, а то целый месяц в мороз на станции были, Агафон не велел сюда соваться, пока менты ходили. У меня, блин, там вся задница отмерзла.

Я наивно поинтересовалась:

– Так кто убил учительницу – Фируза?

– Блин, да какая Фируза, пацан убил, армянин!

– Не гони, Ларшин, не армянин, а мужик один, его Монахов видел, – возразила Юля.

У меня внутри все так и подпрыгнуло – вот! Ради этого стоило полдня просидеть в закутке с прокуренными малолетками. Главное теперь не спугнуть ребятишек, не поддаться желанию засыпать их расспросами – пусть все развивается естественным путем. Зевнув и изящно прикрыв рот ладонью, я лениво протянула:

– Ой, какие у вас тут страсти! Убийство! И что – никого не могут поймать?

– Почему не могут? – возмутился Ларшин. – Армянина сразу поймали, он сидит.

– Но ведь он ненастоящий убийца.

– Почему это ненастоящий?

– Ларшин, ты натуральный идиот, все мозги себе уже прокурил, – сердито сказала очнувшаяся от дремы Галя. – Юля ведь говорит, что это другой мужик.

– Блин, какая разница?

Вид у Гали был угрожающий, и чтобы она снова не устроила драку, я поспешно отвлекла ее вопросом:

– Галя, а этот Монахов – ну, мальчик, который все видел, что говорит?

– Завтра он придет за товаром, можешь его сама спросить, – с привычной своей ленцой в голосе ответила за подругу Юля. – Ты завтра-то будешь? Ты Андрею iPad обещала.

– Ну, если он нам квартиру найдет.

– Да найдет он, – возразила она со свойственной детям легкомысленной уверенностью и посмотрела на часы, – три, сейчас после седьмого урока все попрут.

Действительно, после небольшого перерыва один за другим потянулись ребята постарше, лет пятнадцати-шестнадцати. Теперь Юле уже было некогда со мной разговаривать, она забрала у Ларшина iPad, сунула его в карман брюк и вновь занялась делом – сверяясь со списком, передавала приходящим пакетики с порошком. Были такие, кому она говорила:

– Иди на х…, ты с Андреем не расплатился.

Товар разобрали меньше, чем за час, и закуток опустел, кроме меня остались только Юля с Галей – мальчишки ушли, поняв, что нынче им iPad больше не дадут. Я решила, что и мне пора покидать это сомнительное сборище.

– Ладно, девочки, пойду, мать уже, наверное, приехала. А как я завтра сюда попаду? Заперто же.

– Я с утра замок заблокирую, чтоб не пикало, когда Андрей придет, но, все равно, запомни, – Юля продиктовала код и, подойдя ко мне, сунула в карман моей куртки пакетик. – Возьми, я ж тебе обещала. Завтра Андрей товар принесет, еще дам.

Этот пакетик жег меня раскаленным пламенем, пока я не отошла от Изюмской улицы на достаточное расстояние. На пустой остановке автобуса я вытащила его и, вытряхнув содержимое в урну, туда же отправила скомканную бумагу. На сердце было тяжело, как никогда в жизни – ведь мерзавцы почти в открытую сбывали анашу детям. Мне, как специалисту, сразу бросалось в глаза неадекватное поведение Гали, Саши Ларшина и этого запущенного мальчика Порцева, но что я могла поделать? Полиция куплена, родителям все безразлично.

Загрузив в базу данных ХОЛМСа полученную запись разговоров в закутке и составленный мною полный отчет о событиях дня, я залезла в ванну и, разомлев от горячей воды, неожиданно задремала. Так крепко, что, не разбуди меня звук сигналящего скайпа, мне довелось бы пополнить список жертв несчастного случая, утонувших в ванне.

Наскоро обернувшись полотенцем, я побежала к компьютеру и щелкнула курсором по «ответить», вовремя сообразив отключить видео.

– Наташка, ты как там, почему видео отключила? – требовательно спросил Денис. – Синяки прячешь, поколотили?

– Да нет, я из ванной, одеться не успела.

– А, ну ладно, а то я подумал было, что тебе там фингалов наставили.

А меня Грейси обязала сегодня ночью с тобой связаться. Она сама хотела поговорить, но я ее спать уложил.

– Правильно. У вас ведь сейчас третий час ночи, да?

– Примерно так. Как ты там, докладывай – не замерзла?

– Да нет, не особенно. Как Сергей Денисович?

– Отлично, спит. Послезавтра летит в Хоббарт. Так какие успехи, с ХОЛМСом дружишь?

– Загрузила информацию, он обрабатывает. Да, Денис, знаешь, у меня тут с русским языком небольшие проблемы, ты не мог бы подсказать? Я не все выражения понимаю, мы ни с папой, ни с моей учительницей русского языка эту лексику не использовали, и в книгах у Сергея Денисовича тоже ничего похожего не найду. Ты не очень хочешь спать? Я тебе прокручу непонятные места.

Прогоняя запись, я выбирала и включала для Дениса отрывки с наиболее непонятными мне фразами. Внезапно послышались странные звуки, а лицо Дениса на экране монитора задергалось, будто он задыхался.

– Наташка…..

– Денис, что с тобой? Тебе плохо?

На миг лицо Дениса исчезло с экрана, потом появилось вновь – он хохотал! Хохотал, как сумасшедший, пытался что-то сказать, махал рукой, но его вновь начинал душить смех.

– Все нормально, Наташка. Вводя информации, можешь включить жаргонный фильтр, так ХОЛМС будет быстрей работать.

Не поняв, я переспросила:

– Жаргонный фильтр?

– Чтобы при анализе отделить смысловую информацию от эмоциональной. Видишь ли, в России сейчас от избытка эмоций часто используются жаргонные слова и их сочетания, не несущие смысловой нагрузки. Без фильтра ХОЛМС будет анализировать ситуацию в течение суток, а так ты получишь результат уже часов через восемь. Да, еще… гм… постарайся без необходимости подобные слова не повторять.

– Я не совсем поняла.

– Извини, Наташенька, я просто хотел сказать, что воспитанные девочки таких слов не употребляют, разве только от избытка эмоций.